Империи должны умереть, но не от факта войны, А от сознания своей неизбытной вины Пред теми, кто им сотни лет ставил спины под плеть, Но я уверен, что империи должны...
Нет пути назад, этот бой проигран, жребий брошен, выбор пал. И последний путь — всё скорей забыть, простить, оставить. Но огнём в груди полыхала вязь из слов, что снова повторял, Свято веря в то, что ещё смогу я всё исправить.
Убей в себе потребителя. Жить в лесу, в самодельной обители из ветвей, Среди растений и зверей — охуительно! Грибы, орехи, трава — замечательно! Система будет мертва!
I am spoiled all that played all the time, not caring about the what is ahead. Drank his soul as wine and absolutely not thinking, is there a bottom in this vessel. What shall I say? Where to find solace? By rejecting all and слывя loner, I was too proud to ask for forgiveness. After that is: only the bold points.
В каплях слёз, в звуках фраз, в стуке сердца сквозь холод мёртвых зим Пусть живёт это в нас, до тех пор пока этого хотим. До тех пор, пока боль долгим эхом лет в душах будит грусть, Пронесу пред собой, как свечу сквозь ночь, я ещё вернусь...
Я понял, нету смысла в игре, где каждый хочет стать королем, И что гордыня — это не грех, А ад, в который порознь идем, И что внутри любое тепло вмиг станет просто кладбищем льдин. И если дальше так и пошло, То лучше будь один.
Я буду костью в горле всем до тех пор, пока жив Скажи, останусь насовсем, никого не спросив Как средний палец на руке, вечно поднятый вверх От всех невзгод на волоске, но против всех Но против всех
Кто может думать, тот противник, война есть война. Никто не хочет быть безумным и умирать, И если нас вдруг обезвредят, только в нас вина - Мы не умели сидеть тихо или просто молчать...
Первые ссадины, первая боль, обид первых уколы, Мы помчимся вперед, забирая с собой ран начальную школу, Черный цвет поражений до искренних слез, до бессонных истерик. Кровь дворовых сражений за право открытия новых Америк.