То, что случилось когда-то как подарок на память, Пусть себе пылится в кладовой, на чердаке и в чулане. Пусть себе лежит где-то в подвале, пригодится, возможно, Не стоит лишним мусором захламлять жилую площадь.
Мы с тобой с одного дома, на пятом мы жили. Мы ходили с тобой в одну школу — мы в доску чужие. Кажется, у нас все в полном непорядке - Мы в истории оставим, максимум, на фильтрах отпечатки.
Поколение мудаков наштамповало идолов, бьётся об стену лбом и люто завидует им. И что может быть хуже, когда какой-то Сидоров завещает твоё прошлое поколению пидоров?
Самолетом, поездом, пешком, автостопом, Все мы, рано или поздно, уходим из дома. Для того, чтобы собой хоть как-то заполнить пустоты На пути от Калининграда до Владивостока.
Никаких запретов и ограничений. Никакой морали там у нас вообще нет, Есть только гордость без предубеждений. Есть карлики, девственницы, мулатки, Есть трансухи, старухи, азиатки. Есть даже русалка! Хочешь её? Исполняй свои желания пока не сгниёшь. А я буду сидеть и смотреть охотно На то, как человек становится животным.
Пересчитать всех друзей — хватит пять пальцев, Пересчитать всех врагов — хватит пять пальцев, Перещитать всё бабло — хватит пять пальцев, Но мне не хватит пальцев, пересчитать всех п*доров.
Корпорации торгуют революцией в модной упаковке: прочти инструкцию во вкладыше, и не бойся передозировки. Рафинированный бунт безопасен в любых количествах, от мизерных до запредельно астрономических.
За свободу, за деньги, за демократию, За полумесяц, за свастику, за распятие... Всё в мире для кого-то что-то да значит. Мы точно умрём все за хуй собачий.
Мечта попасть в матрицу умирает в пятницу, Когда Мистер Смит мне надирает задницу, Даёт работу на субботу, на воскресенье, А я как заяц прячусь и ищу спасение.
Сколько истерик я видел и драм: Двери летели за теми, кто выбегал навсегда, Чтобы однажды вернуться в свой особенный двор И не найти там больше никого...