Мэйджор (Major)

Неужели в наше время у мальчишек совсем нет амбиций? Полагаю, это слово уже устарело. Просто сейчас есть из чего выбрать, неудивительно, что они потеряли интерес.

— Мне нужно идти домой и заниматься. — Заниматься? Тебе нравится учиться? Вот странный. — Не нравится, но если усердно учиться, то можно попасть в хорошую школу и стать достойным человеком. Мама говорит, что я ещё пожалею, что если буду играть с таким как ты. — Правда? А я не думаю, что пожалею об этом. Я ведь стану профессиональным бейсболистом, и всякое если не учиться, то не стать достойным человеком неправда. А может тебе тоже стать бейсболистом и не нужно будет столько зубрить?

Тот, кто не играет серьёзно, не должен воровать позицию у другого.

Я знаю как больно, когда предают, но не говори, что тебе не нужны друзья не поговорив с ним. Ты не знаешь, что произошло, может это просто ошибка. Тогда это ты предаешь его. Ты должен беспокоиться за друзей, они незаменимы.

— Странная. Я ни за что себя бы не предложил. — Заткнись! Легко просто сидеть притворяться, что не замечаешь издевательств. — Кто это притворяется? Если Комори это не нравится, пусть сам об этом выскажет. К тому же, зачем ты вызвалась быть старостой вместо него? Думаешь, что помогла ему? — Что?! — А вот то! — Довольно! Вы двое походу уже поладили. Ты будешь помощником старосты, Хонда. — Чего? Почему я? У меня нет времени на это! — Я тоже не хочу работать с этим недоумком! — Эй! Что бы это значило? — А на что похоже?

— Комори, думаю ты на меня обижен. Да ты вправе, я издевался над тобой два года. Хонда может мне снова врезать за это. Но я не думал что ты можешь быть против. Ты никогда не сопротивлялся, и даже иногда смеялся с нами. Мне казалось это просто игрой. — Козëл! — Это как играть в салки с одной и той же целью. Весело было только вам! — Не думаю, что ты меня простишь, но прости Комори.

— Ой, странно, мне не весело. Вы, наверное, редкостные придурки, раз уж наслаждаетесь этим. — Ты, кажется, Хонда? А ты я вижу храбрец. Будешь мне надоедать, школьная жизнь сахаром не покажется. — Я потерял надежду, когда увидел наш класс.

Если я хорошо играю, возраст не должен иметь значение.

Если мы будем жить достойно, то встретим её в раю.

— Я довезу тебя. — Дальше я сам. Я уже в четвёртом классе, знаешь ли, умру со стыда, если кто-то увидит это. — Хочешь сказать, тебе стыдно показать свою маму? — Я этого не говорил. Ну я пошёл, если не поторопишься — опоздаешь на работу.

— Извините, я пришёл поговорить о Горо. — А Горо-кун, не волнуйтесь. Я должен быть понять, что он сын профессионала. Он очень талантлив. — Даже если и так. Как вы позволили пятилетнему мальчику играть хардболом? — Но.. — Разве малая лига не принимает с девяти лет? Это правило было придумано, потому что тела детей младшего возраста, просто не могут приспособиться к хардболу. — Да-да я знаю, но у Горо такой талант. Если мы начнём тренировать его сейчас. — Это вам не шутки, его бейсбольная жизнь только началась, я не позволю разрушить её. Похоже вам очень просто рисковать здоровьем чужого ребёнка, будь он вашим сыном вы были осторожнее. — Я знаю, просто я так взволновался насколько он талантлив. Я повторяю ту же ошибку, который совершил с собственным сыном. — Со своим сыном? — Я хотел чтобы сделал, то что мне не удалось, чтобы стать профессиональным питчером. Поэтому я его тренировал с детства, но тот случай, мой сын повредил плечо. Он ничего не сказал, но он наверное винит меня. Ему должно быть тяжело. — Отец! — Такафуми? — Я не виню тебя отец, если я не могу быть питчером, то я могу стать лучшим беттером в Японии. Поэтому перестань калечить других детей. Я не могу быть питчером, но я буду профессиональным бейсболистом. Обещаю!

— Что мне делать, мама? Я наверное, предам всех в Dolphins. — Горо. Уверена ты хочешь надеть форму, который носил твой отец, но я против. — Тренер знал моего отца, и там мой старый друг Тошиа кун. — Ты собрался бросить друзей, которых сам и позвал? Я не позволю! — Да понимаю я. Если я поговорю с ними, они меня поймут. — Нет, думаешь отец обрадовался бы этому? — Да, сын хочет пойти по стопам отца. — Горо! — Ты не понимаешь! Моя мама любила бейсбол будь она жива, обязательно бы поняла меня.

Папа умер, он больше не проснётся. Но я не расстроен. Папа сказал мне: «Когда кто-то умирает, мы расстаемся ненадолго. Если мы проживём достойно, то снова встретимся в раю». Поэтому, сенсей, пожмите папе руку на прощание.

— Друзья тебя сдали, на этот раз ты меня разозлил. Савамура! — Ты чë такой серьёзный? Я же просто пошутил. Вот уже возвращаю. Держи. — У меня кровь идёт. Да что же с тобой? Я же никогда не бил Комори. — И чë с того? Это царапина скоро заживёт, но душевные раны Комори останутся.

Чем он старше, тем сложнее с ним сладить. Нелегко быть родителем.

Послушай, Горо недостаточно просто подавать и отбивать. Ты должен много бегать, прыгать и тренироваться, чтобы бросать хорошие подачи. И кушать овощи, даже если они тебе не нравятся.