Горо Хонда

— Ой, странно, мне не весело. Вы, наверное, редкостные придурки, раз уж наслаждаетесь этим. — Ты, кажется, Хонда? А ты я вижу храбрец. Будешь мне надоедать, школьная жизнь сахаром не покажется. — Я потерял надежду, когда увидел наш класс.

— Мне нужно идти домой и заниматься. — Заниматься? Тебе нравится учиться? Вот странный. — Не нравится, но если усердно учиться, то можно попасть в хорошую школу и стать достойным человеком. Мама говорит, что я ещё пожалею, что если буду играть с таким как ты. — Правда? А я не думаю, что пожалею об этом. Я ведь стану профессиональным бейсболистом, и всякое если не учиться, то не стать достойным человеком неправда. А может тебе тоже стать бейсболистом и не нужно будет столько зубрить?

— Комори, думаю ты на меня обижен. Да ты вправе, я издевался над тобой два года. Хонда может мне снова врезать за это. Но я не думал что ты можешь быть против. Ты никогда не сопротивлялся, и даже иногда смеялся с нами. Мне казалось это просто игрой. — Козëл! — Это как играть в салки с одной и той же целью. Весело было только вам! — Не думаю, что ты меня простишь, но прости Комори.

Если я хорошо играю, возраст не должен иметь значение.

— Горо как дела в школе? — Нормально. — Ясно. Ну вот опять! Горох тоже нужно есть. — Да черт с ним! Отец его тоже не любил. — Я с тобой разговариваю! Он тут не причём. Горо! — Я сыт. — Эй подожди! — Довольно! Почему ты мне запрещаешь следовать за отцом? — Это не так! Я только говорю, что плохо предавать друзей. — Да плохо! Но я хочу играть в той форме, что когда-то играл мой отец. Я не забывал об отце не на день после его смерти. Бесполезно со мной спорить. Я буду стоять на горке, на которой стоял он.

Тот, кто не играет серьёзно, не должен воровать позицию у другого.

Отец мой единственный тренер.

— Я довезу тебя. — Дальше я сам. Я уже в четвёртом классе, знаешь ли, умру со стыда, если кто-то увидит это. — Хочешь сказать, тебе стыдно показать свою маму? — Я этого не говорил. Ну я пошёл, если не поторопишься — опоздаешь на работу.

Извини, мам! Я был неправ. Даже если вступлю в Yokohama Little отец не вернётся. Я еще помню как он говорил, что тебя любит. Не думаю, что могу забыть отца, но я буду смотреть в будущее с тобой.

— Что мне делать, мама? Я наверное, предам всех в Dolphins. — Горо. Уверена ты хочешь надеть форму, который носил твой отец, но я против. — Тренер знал моего отца, и там мой старый друг Тошиа кун. — Ты собрался бросить друзей, которых сам и позвал? Я не позволю! — Да понимаю я. Если я поговорю с ними, они меня поймут. — Нет, думаешь отец обрадовался бы этому? — Да, сын хочет пойти по стопам отца. — Горо! — Ты не понимаешь! Моя мама любила бейсбол будь она жива, обязательно бы поняла меня.

— Друзья тебя сдали, на этот раз ты меня разозлил. Савамура! — Ты чë такой серьёзный? Я же просто пошутил. Вот уже возвращаю. Держи. — У меня кровь идёт. Да что же с тобой? Я же никогда не бил Комори. — И чë с того? Это царапина скоро заживёт, но душевные раны Комори останутся.

— А вы почему здесь? — Это случилось тогда, когда она была со мной в кафе. — А почему она была с вами? — Потому что ты её не слушаешь. Она была в замешательстве и попросила у меня совета, насчёт ухода из Dolphins и вступление в Yokohama Little. Скажи Горо кто важнее живые или мёртвые? Неужели так важно следовать за тенью покойного отца предавая при этом дорогих друзей и расстраивая любящую мать?

— Странная. Я ни за что себя бы не предложил. — Заткнись! Легко просто сидеть притворяться, что не замечаешь издевательств. — Кто это притворяется? Если Комори это не нравится, пусть сам об этом выскажет. К тому же, зачем ты вызвалась быть старостой вместо него? Думаешь, что помогла ему? — Что?! — А вот то! — Довольно! Вы двое походу уже поладили. Ты будешь помощником старосты, Хонда. — Чего? Почему я? У меня нет времени на это! — Я тоже не хочу работать с этим недоумком! — Эй! Что бы это значило? — А на что похоже?

Папа умер, он больше не проснётся. Но я не расстроен. Папа сказал мне: «Когда кто-то умирает, мы расстаемся ненадолго. Если мы проживём достойно, то снова встретимся в раю». Поэтому, сенсей, пожмите папе руку на прощание.