Андрей Аникин. Муза и Мамона

Несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве.

Власть обнаружила несколько закоренелых преступников, которые на основании самых неопровержимых улик признаны были виновными в тягчайшем преступлении — в бедности; гнусная вина этих людей заключалась в том, что они законным образом произвели на свет детей, которых они — по милости нашего времени — не в силах прокормить.

Человек не существует без социальной среды, без известного, или традиционного, или принятого образа жизни, без тьмы окружающих его условностей.

Поэзия (да и проза) Пушкина удивительным образом сочетает высокую эмоциональность с особым рационализмом — точностью и конкретностью содержания.

Труд рабов гораздо менее продуктивен, чем труд свободных рабочих.

Все благое основывается на свободе, а злое происходит оттого, что некоторые из людей, обманываясь в своем предназначении, берут на себя дерзкую обязанность за других смотреть, думать, за других действовать и прилагать о них самое мелочное и всегда тщетное попечение.

В русской деревне царила барщина — по существу рабский труд. Сразу вспоминается Онегин, который заменил крестьянам барщину легким оброком, т. е. своеобразным налогом. После уплаты оброка весь остальной продукт его труда оставался крестьянину; это был некоторый стимул для повышения продуктивности хозяйства.

Писать книги для денег, видит бог, не могу.

Пожалуй, ни один великий поэт не был так склонен к автоиронии, как Пушкин.

Всякая строчка великого писателя становится драгоценной для потомства.

Сущность капитала состоит в том, что он должен постоянно пребывать в движении. Только таким путем он может реализовать свою сущность, которая заключается в том, чтобы приносить доход в виде прибыли или процента.

У нас литература не есть потребность народная. Писатели получают известность посторонними обстоятельствами. Публика мало ими занимается. Класс читателей ограничен, и им управляют журналисты, которые судят о литературе как о политической экономии, о политической экономии как о музыке, то есть наобум, понаслышке, безо всяких основательных правил и сведений, а большею частью по личным расчетам.

Давно отвергнута и, пожалуй, даже забыта иллюзия, что Пушкин только поэт, только «певец прекрасного». Пушкин — выдающийся мыслитель, историк, публицист. Конечно, решающую роль играет то, что на любую тему он пишет так, как никто до него не писал, да и никто после. Глубоко и изящно, походя — и необыкновенно содержательно.

Многим, вероятно, известны слова Блока: Пушкина убила не пуля Дантеса, его убило отсутствие воздуха. Эта поэтическая метафора имеет определенное социальное содержание. Речь здесь идет об общественных силах и о людях, которым творчество Пушкина мешало. Эти люди, в свою очередь, мешали поэту выполнять его великую иторическую миссию.

Правление в России есть самовластие, ограниченное удавкою.

Люди, которых Пушкин уважал, которым стремился подражать, считали изучение политической экономии достойным занятием и посвящали ему вполне добровольно свое свободное время.