Байрон

Now hatred is by far the tongest pleasure: Men love in haste, hut they detest at leisure.

Была в ней даже холодность мила. Вдруг вздрогнула хорошенькая ручка И выскользнула из его руки, Пожатьем нежным бегло подарив, Столь незаметным, столь неуловимым, Что он, вздохнув, подумал — быть не может...

Лжеца можно так запугать, что он скажет правду, — то же самое, как из честного вымучить ложь.

Меж двух миров, на грани смутной тайны Мерцает жизни странная звезда. Как наши знанья бедны и случайны! Как многое сокрыто навсегда!

Власть обнаружила несколько закоренелых преступников, которые на основании самых неопровержимых улик признаны были виновными в тягчайшем преступлении — в бедности; гнусная вина этих людей заключалась в том, что они законным образом произвели на свет детей, которых они — по милости нашего времени — не в силах прокормить.

Ужель среди хвалебных песнопений Пред тронами падем мы на колени?

Таится страсть, но скрытностью угрюмой Она сама свой пламень выдает: Так черной мглой сокрытый небосвод Свирепую предсказывает бурю.

Друзьям он не вверял Заветных дум и шел своей дорогой, Советов не прося. Страдал он много, Но в утешениях отрады не искал.