Анна Тодд. После - долго и счастливо

Моя любовь к чтению навечно останется неизменной — книги навсегда связаны с моей душой.

Ничего страшного, если ты грустишь. Но если позволишь грусти распространить влияние на всю твою жизнь, никакой жизни не будет.

После всех выпавших на нашу долю испытаний мы добились своего. Из чего бы ни были сделаны наши души, это души очень близких людей.

Если двое любят друг друга, это не может кончиться счастливо.

Желудок завязывается узлом, и я веду себя сейчас как долбаный подросток – стараюсь не смотреть на прекрасную девушку, которая давно похитила мое сердце. Она не просто его похитила. Сначала она его нашла. Именно она обнаружила, что у меня вообще есть сердце, и вытащила его на свет. Сражение за сражением – она никогда не сдавалась. Она нашла мое сердце и сберегла его. Спрятала от этого чокнутого мира. Более того, она скрыла его и от меня, пока я не оказался в состоянии заботиться о нем самостоятельно. Она пыталась вернуть его два года назад, но мое сердце отказалось покидать ее. Оно никогда и ни за что ее не покинет.

В этом вся проблема: она из тех людей, которые отдают и отдают, ничего не прося взамен. Но самое ужасное, что такие, как она, – легкая добыча для таких, как я – кто берет и берет, пока не останется ничего.

Пока она собирала меня по кусочкам, я своими руками уничтожал её, сломил её неукротимый дух.

В её серо-голубых глазах было море любви, которую она так и не растеряла за все эти годы.

Может, я и эгоистичная сволочь, но я никогда этого и не отрицал.

Всё, что ещё осталось от моего сердца, разлетается вдребезги на бессчётное число осколков.

Время — сложная штука, когда живёшь как в аду.

Когда тебя предают или бросают, это невыносимо, но ничто не сравнится с той болью, когда чувствуешь себя пустым изнутри.

Чёрт возьми, когда я перестану создавать проблемы для этих серых глаз?

– «Романтика переоценивается, нынче в моде реализм», – цитирует она мою последнюю книгу. Я люблю ее. Черт, я безумно люблю.

Даже такого ублюдка, как я, ждёт счастливый конец. Она будет улыбаться мне, сдерживая слёзы, а я буду отпускать глупые шутки насчёт двойника Элвиса, прошедшего во время церемонии.

Она была единственным спасением от моей тяги к саморазрушению.