Борис Акунин. Особые поручения

Правильно слушать — это своего рода искусство. Надо вообразить, будто ты — пустая склянка, прозрачный сосуд, сообщающийся с собеседником при помощи невидимой трубки. Пусть содержимое из партнёра по капельке перетечёт в тебя, чтобы ты наполнился жидкостью того же цвета, состава и градуса. Чтоб ты на время перестал быть собой и стал им. И тогда человек станет тебе понятен во всей своей сути, и ты заранее будешь знать, что он скажет и что сделает.

...вижу гнуснейшее и безобразнейшее из человеческих существ: опустившуюся шлюху — пьяную, оборванную, но при этом гротескно размалеванную белилами и помадой. Я брезгливо отворачиваюсь... Бедное создание, что ты с собой сделала! И это женщина, шедевр Божьего искусства! Так надругаться над собой, осквернить и опошлить дар Божий так унизить свою драгоценную репродуктивную систему!

Это человек без лица, он все время в той или иной маске.

Девять из десяти людей сами тебе все расскажут, только согласись выслушать. Ведь никто никого толком не слушает — вот что поразительно. В лучшем случае, если воспитанные, дождутся паузы в разговоре и снова о своем. А сколько важного и интересного можно узнать, если умеешь слушать!

– А верно ли мне рассказывали, будто вы содержите инвалидку-сестру и отказались отдавать её на казённое попечение? — Нельзя её на казённое. Она там зачахнет. — Завидую я вам. Счастливый вы человек. В таком молодом возрасте вам уже есть, за что себя уважать и чем гордиться. На всю жизнь вам Господь стержень дал.

Мужчине слёз стыдиться нечего, если только они не от боли и не от страха.

Пика — масть непростая. Во всех играх самая младшая, только в бридж-висте кроет, и черву, и бубну. Вывод: сам решай, в какую игру тебе с жизнью играть, и твоя масть будет главной.

Жизнь, девочка, у человека такая, каков он сам. Если жестокий человек — она жестокая. Если боязливый — она страшная. Если кислый — она печальная. А я человек веселый, жизнь у меня веселая, и у тебя будет такая же.

Всякий смертный, как известно, играет в карты с судьбой. Расклад от человека не зависит, тут уж как повезет: кому достанутся одни козыри, кому — сплошь двойки да тройки.

Спешить надо только в тех случаях, когда медлить никак невозможно.

Благородный муж не ставит доводы рассудка выше голоса сердца.

Момус сызмальства чувствовал кожей, костями, селезенкой, что самая главная наука — не арифметика или какая-нибудь там латынь, а умение нравиться. Вот он, ключ, которым можно любую дверку открыть. Странно только, что этой наиглавнейшей науке не учили ни гувернеры, ни гимназические учителя. Постигать ее законы приходилось самому.