Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Дмитрий Филатьев. Катастрофа белого движения в Сибири

8 цитат

Генерал Филатьев, по его словам, начал служить в армии Колчака уже на исходе Белого движения, когда «катастрофа Белого движения в Сибири» стала фактом, — в октябре 1919 г. Излагая историю Сибирской армии, автор использует книгу Г. К. Гикса, дневник барона Будберга, «в мере возможности я использовал материалы, появлявшиеся в периодических изданиях, по преимуществу парижских и берлинских». Личность Колчака автора, видимо, глубоко волнует: он видит его человеком неординарным (хотя и не лишенным недостатков), прекрасным командующим, но, увы, только на море — сухопутный Колчак оказался несостоятельным. Непростительные ошибки в подборе военных кадров, неудачная стратегия в ведении боевых действий, промахи в отношениях с союзниками... Трагическая личность, прекрасный морской офицер и некудышний Верховный правитель, человек, взявшийся не за свое дело. Белое движение в Сибири автор начинает с истории и анализа создания многочисленных сибирских правительств, формирования освободительной армии. Надо отметить, что комментарий и анализ различных аспектов постоянно присутствует в записках, будь то история Директории, создание армии, военные действия, продвижение войск на восток, взаимоотношение с чехами и союзниками и т.д. Весь путь Сибирской армии до Манчжурии и дальше в Китай, через предательство чехов и гибель Верховного правителя Филатьев проделывает вместе с ней, не умаляя достоинств Колчака, видит его ошибки и каждый раз предполагает «чтобы было, если бы не...».

В результате, столь необходимое Сибирскому правительству признание его всероссийскою властью не последовало, что лишило Россию возможности учавствовать в заключении Версальского договора и не позволило заключить налаживавшийся американский заем. Но, чтобы не не обманываться иллюзиями, надо признать, что ни то, ни другое, т.е. признание и заем, не изменили бы конечного результата Сибирской Белой борьбы. Не в иностранцах, а в нас самих лежали причины неуспеха. Так же точно можно лишь теоритечески расуждать о недостатках и даже иногда преступности в деятельности министерства внутренних дел и финансов. Не от работы этих министерств зависел конечный исход борьбы, даже если бы во главе их стояли такие великаны мысли и опытка, как Столыпин и Витте. Центр тяжести, несомненно, находился в области ведения военных операций. Победа на фронте, занятие Москвы и изгнание из Кремля красной нечисти разрешили бы сразу все вопросы и, естевсвенно, аннулировали бы самое существование сибирских министров, ибо в Москве им делать было бы нечего.
... да никаких потерь у нас нет и не было, кроме как сыпно-тифозными, не было и никаких боев. Шли мы совершенно мирным порядком, становились на ночлег по деревням, утром варили завтрак, потом запрягали и ехали дальше. Красные ночевали, следуя за нами, на нашей предыдущей остановке. Иногда они поднимались раньше нашего, приближались к нам версты на три и начинали стрелять из пулемётов. Тогда мы непременно запрягали и уезжали. Однажды один из наших командиров полка решил предупредить красных и сам первый открыл стрельбу по ночлегу красных. Они сейчас же снялись и отступили, а мы пришли и съели приготовленный ими завтрак.
Что касается до морального состояния войск, то не будет ошибкой сказать, что оба противника находились в этом отношении совершенно в одинаковых условиях; нет никакого основания именовать большевистские войска Красной армией, разумея под этим нечто особенное, как бы идейное служение революции. И та и другая армии были ни красные, ни синие, не зелёные, а типично русские, мужицкие, составленные из принудительно мобилизованных на одной стороне запасных солдат, на другой — двадцатилетних парней. Идейными борцами были небольшие кучки, в Сибири — партизан, а у красных — матросов и незначительной части партийных рабочих. На обеих сторонах терминология была армейская, а сущность милиционная.
Берите его, но я предупреждаю, что вы в нём ошибаетесь. Он либо будет вашим фельдмаршалом, либо вашим предателем.
— Чешский министр Стефанек · книга
Он не искал власти, она сама к нему пришла вследствие ореола, которым было окружено его имя задолго до того, что он оказался в Омске в момент избрания диктатора.
Когда будет писаться история нашей революции, исследователи минувшего, несомненно, найдут много ошибок в деятельности Колчака как правителя, но одного они никогда не найдут: злой воли и себялюбия. С этой стороны Колчак кристально чист; до конца своих дней он оставался чистым идеалистом и убеждённым рабом долга служения Великой России.