Традиционное приветствие индусов состоит в том, что человек складывает ладони и совершает поклон; смысл этого приветствия заключается в признании и почитании в Другом существующей в нем души.
Вот что говорит об этом Юнг в автобиографии: Я часто видел, как люди становились невротиками, если они довольствовались неадекватными или неправильными ответами на вопросы, которые ставила им сама жизнь. Они стремились к успеху, браку, достижению социального положения, славе, но при этом оставались несчастными и страдали неврозами, даже достигнув поставленной перед собой цели. Такие люди страдают какой-то духовной узостью, их жизнь обычно бедна содержанием и лишена смысла. Если они находят путь к духовному развитию и самовыражению, их невроз, как правило, исчезает. Поэтому я всегда придавал столько значения самой идее развития личности.
Пока наша духовность не будет развиваться осознанно, мы будем жить поверхностно, проявлять зависимое поведение или вступать в конфликт с обществом. Наша духовность — это самая важная сфера в наших отношениях, ибо характер нашей духовности определяет содержание и результат всех отношений.
Совершенно очевидно, что Доброго Волшебника все же не существует, что мы оскверняем взаимоотношения своим собственным психическим мусором, что наилучшие взаимоотношения, которые мы сможем выстроить с Самым Близким Другим, с корпоративным Другим и с Совершенно Другим, зависят прежде всего от нашего отношения к себе. Если все это правда — а я верю, что это правда, — то наилучшее, что мы можем сделать для тех, кого любим, да и для всего мира тоже, — это отказаться от своих проекций и сознательно приспособить их к своему индивидуальному странствию.
Вместе с тем у меня есть ощущение, что в желании поменять партнера кроется тайная или неосознаваемая фантазия, что Другой как-то поможет исцелить наши старые травмы. Это все та же старая фантазия о Добром Волшебнике, от которой совершенно невозможно избавиться.
Если бы я принял тот факт, что Бог любит меня безусловно, «не дергая за ниточки», мне не нужно было бы искать поддержки у окружающих. Я был бы способен «быть» самим собой и стремиться к другим и вступать с ними в близкие отношения… Когда в нас ослабевает такая вера, мы становимся жертвами своих мыслей о том, что нас действительно не любят и что нам необходимо заслужить любовь других. Если вся любовь идет от Бога и начинается с Бога, то создается совершенно иная перспектива в отношении того, что значит любить других и быть ими любимым.
И что же она собой представляет, — спросим мы, — эта самая любовь? Не выражается ли ее сущность довольно циничной фразой, которая принадлежит поэту Джону Сиарди: «Любовь — это слово, которое обозначает сексуальное возбуждение юноши, привычку человека среднего возраста и взаимную зависимость стариков»?
Требуется немало мужества, чтобы задать фундаментальный вопрос: «Из того, что я хочу от этого Другого, что я должен сделать для себя сам?» Например, если я хочу, чтобы Другой позаботился о моей самооценке, то мои ожидания направлены не по адресу. Если я жду, что Другой будет добрым родителем и позаботится обо мне, значит, я еще не слишком взрослый. Если я жду, что Другой избавит меня от страхов и ужасов во время жизненного странствия, значит, я уклоняюсь от главной задачи и основной причины моего пребывания на земле.
Таким образом, каждый из нас находится между двух огней: с одной стороны, глубоко запрограммированное стремление к слиянию с Другим; с другой – внутренняя потребность в отделении и индивидуации.
По сути, это самое ценное, что мы можем подарить Другому. Чем лучше становится наше Я, тем более ценным даром оно оказывается для других. Следовательно, мы пришли к следующему парадоксальному выводу: если мы хотим поддерживать хорошие отношения с другими, нам следует идти по жизни своим собственным путем.
Ребенок не может сказать: «Папа сегодня угрюмый, потому что у него неприятности на работе», – или: «Мама сегодня в депрессии, но я здесь не при чем». Образ мышления ребенка относится к такому типу, который психологи и антропологи называют магическим мышлением, характерным для так называемых первобытных культур, детей и вообще для людей, находящихся в состоянии регрессии.
Следовательно, мы пришли к следующему парадоксальному выводу: если мы хотим поддерживать хорошие отношения с другими, нам следует идти по жизни своим собственным путем.
..великая ложная идея – мечта о бессмертии. Мы знаем, что мы смертны; нам хорошо известна статистика; наконец, мы читаем газеты. При этом каждому из нас внутренне хотелось бы ощутить свою исключительность. Конечно же, именно я по той или иной причине стану исключением и буду жить вечно. Разумеется, мы знаем, что будет совсем не так, но эта фантазия чрезвычайно живуча. Другая великая ложная идея, овладевшая умами людей, – это мечта о Добром Волшебнике. В ее основе лежит убеждение, что существует человек, который создан именно для нас: он сделает нашу жизнь осмысленной и интересной и исправит изъяны, которые существуют в ней. Он будет жить только для нас, читать наши мысли и удовлетворять наши самые глубокие потребности. Он будет добрым родителем, который защитит нас от страданий, и избавит нас, если нам повезет, от очень опасного путешествия – индивидуации.
Если и есть какая-то одна идея, которая является общей для всей книги, то эта идея заключается в том, что качество всех наших отношений с другими прямо зависит от того, как мы относимся к себе.
В так называемые Средние века коллективная фантазия о рае по существу стала компенсацией тех жестких, а иногда просто бесчеловечных условий, в которых людям приходилось постоянно заниматься тяжелым трудом, чтобы просто выжить. Если жизнь была такой невыносимой «здесь», значит, она обязательно должна была стать лучше «где-то там».