Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Философский камень

То, что произошло (...) — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного, что его знает вся школа.

Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит.

... Я не Фред, я Джордж. О женщина, как ты можешь называться нашей матерью, если не можешь различить собственных сыновей?

Он еще не знал, что ждет его там, куда он едет, но он был уверен: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади.

Беда в том, что люди всегда хотят именно то, что для них наиболее губительно.

— Я там, в самом начале поезда, — там выделили вагон для старост... — Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали. — Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — встрял в разговор второй близнец. — Как-то раз... — Или два, — подхватил первый. — Или три, — продолжил второй. — Или все лето...

Есть события, пережив которые нельзя не проникнуться друг к другу симпатией.

— Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения... — Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл. — Я хотел сказать, — поправился Джордан, — после этого явного и омерзительного запрещенного приема... — Джордан, я вас предупреждаю... — Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым.

Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.

Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни.

— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри. — Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон.

Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.

— Последний член команды — ловец. То есть ты. И тебе не надо беспокоиться ни о квоффле, ни о бладжерах... — Пока они не пробьют мне голову, — не удержался Гарри.

Всегда первыми жертвами становятся невинные. Так было много веков назад, так происходит и сейчас.

Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям.

Любовь (...) оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой.