Северус Снегг

— Хорошо. Ладно. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу… тем более сын Поттера… Дайте мне слово! — Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть? — Дамблдор вздохнул, глядя в злое, измученное лицо Снегга. — Ну, если вы настаиваете…

Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой.

— Тогда убей меня, — задыхаясь, произнес Гарри, вовсе не ощущая страха, а только ярость и презрение. — Убей меня, как ты убил его, ты, трус… — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ! — завопил Снегг, и его лицо вдруг стало безумным, нечеловеческим, словно он испытывал такие же страдания, как скулящий, воющий пес, запертый позади них в горящем доме.

Знаете, слава — это еще не все, верно, мистер Поттер?

— Блэк и вы — оба сентиментальные дети! Вечно ноете, жалуетесь, как несправедливо обошлась с вами жизнь! Может быть вы ещё не заметили, но жизнь вообще несправедлива! Ваш блаженный отец был причастен ко всем несправедливостям! — Мой отец был великий человек! — Ваш отец — большая свинья!

— Вы понимаете, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер? — Да, — сдавлено ответил Гарри. — Да, СЭР. — Совсем не обязательно называть меня «сэр», профессор.

Может, вы ещё не заметили, но жизнь вообще несправедлива.

— Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя... — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снегг. — Эспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снеггу, и глаза его были полны слёз. — После стольких лет? — Всегда, — ответил Снегг.

— Может, он заболел, — с надеждой в голосе предположил Рон. — А может, совсем ушёл? Из-за того, что место преподавателя защиты от тёмных искусств снова досталось не ему? — А может, его выгнали? — вдохновенно произнёс Рон. — Его все терпеть не могут… — А может быть, — промолвил сзади чей-то ледяной голос, — он сейчас стоит и ждёт, когда вы двое расскажете ему, почему вы вернулись в школу не поездом.

— Итак, кто объяснит: в чём разница между анимагами и оборотнями?..[Гермиона тянет руку] Никто? Я разочарован. — Можно, сэр? Анимаг превращается в зверя по собственной воле, а оборотень обречён на это. В полнолуние, когда он перерождается, то уже не помнит кто он и может убить даже лучшего друга. И отвечает оборотень только за зов себе подобных. — Вы дважды выступили без разрешения, мисс Грейнджер. Вы не можете сдерживать себя? Или Вы гордитесь тем, что Вы невыносимая всезнайка? — [шёпотом] В чём-то он прав...

— Поттер, что вы делаете в коридоре ночью? — Ходил во сне.

Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей...

Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку. Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства…

Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают.

Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть.

— Лили? После стольких лет? — Всегда...