Джон Грин. Виноваты звезды — цитаты и афоризмы, страница 4

Только не говори, что ты одна из тех, кто превратился в собственную болезнь.

Придет время, когда не останется людей, помнящих, что кто-то вообще был и даже что-то делал. Не останется никого, помнящего об Аристотеле или Клеопатре, не говоря уже о тебе. Все, что мы сделали, построили, написали, придумали и открыли, будет забыто. Все это, — я обвела рукой собравшихся, — исчезнет без следа. Может, это время придет скоро, может, до него еще миллионы лет, но даже если мы переживем коллапс Солнца, вечно человечество существовать не может. Было время до того, как живые организмы осознали свое существование, будет время и после нас. А если тебя беспокоит неизбежность забвения, предлагаю тебе игнорировать этот страх, как делают все остальные.

— Хейзел Грейс Ланкастер · книга

Айзек: Мне не нравится жить в мире без Огастуса Уотерса. Компьютер: Не понимаю. Айзек: Я тоже. Пауза.

Боль как ткань: чем она сильнее, тем больше ценится.

Любое спасение временно.

— Август · книга

Важно не то, какую чушь лепечет голос, а какие чувства этот голос вызывает.

— Ты так стараешься быть собой, что даже не догадываешься, насколько ты уникальна. Я глубоко вдохнула воздух через нос. В мире всегда не хватает воздуха, но в тот момент я ощутила это особенно остро.

— Огастус Уотерс · книга

Я купил им минуту. Может, эта минута купит им час, а час купит им год. Никто не даст им вечную жизнь, Хейзел Грейс, но ценой моей жизни теперь у них есть минута, а это уже кое-что.

— Огастус Уотерс · книга

Странная штука, но снаружи дома за редким исключением ничем не выдают, что делается в их стенах, хотя там происходит большая часть нашей жизни. Может, в этом и состоит глобальная цель архитектуры?

Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

— Хейзел Грейс Ланкастер · книга

Немалую часть своей жизни я посвятила стараниям не расплакаться перед теми, кто меня любит, поэтому я понимала, что делает Огастус. В таких случаях стаскиваешь зубы, смотришь в потолок, говоришь себе: если они увидят твои слёзы, им будет больно и ты превратишь для них в тоску номер один, а унывать последнее дело! Поэтому ты не плачешь, и говоришь себе всё это, глядя в потолок, и проглатываешь комок, хотя горло не желает смыкаться, и смотришь на человека, которые тебя любит, и улыбаешься.

— Хейзел Грейс Ланкастер · книга

— Мама, — сказала я, — тебе не обязательно было со мной сидеть! Она пожала плечами: — Мне так захотелось. Я люблю смотреть, как ты спишь. — Сказал Эдвард Каллен, — добавила я.

— Почему некоторым блюдам навсегда отведена участь завтрака? — спросила я. — Почему мы не едим на завтра карри? — Хейзел, кушай. — Но почему? — настаивала я. — Кроме шуток, как яичница заняла эксклюзивное положение среди завтраков? Можно положить на хлеб бекон, и все отнесутся нормально, но стоит положить на хлеб яичницу — бац, и это завтрак? Папа ответил с полным ртом: — Когда вернешься, будем есть завтрак на ужин. Договорились? — Не хочу я завтрака на ужин, — отрезала я, перекрещивая нож и вилку над почти полной тарелкой. — Я хочу на ужин яичницу без нелепого утверждения, что яичница — это завтрак, даже если её едят на ужин. — Конечно, ты сама расставляешь приоритеты в своей жизни, Хейзел, — сказала мама, — но если именно в этом вопросе ты хочешь стать победителем, мы охотно уступим тебе первое место. — Даже целый пьедестал почета, — подтвердил папа, и мама засмеялась. Это, конечно, глупо, но мне стало обидно за яичницу.

Я спохватилась, что бездумно разглядываю ободрение над телевизором, изображающее ангела с подписью «Без боли как бы мы познали радость?» (Глупость и отсутствие глубины этого избитого аргумента из области «Подумай о страдании» разобрали по косточкам много веков назад; я ограничусь напоминанием, что существование брокколи никоим образом не влияет на вкус шоколада.)

— Хейзел Грейс Ланкастер · книга

Он обогнал меня, расправив плечи и выпрямив спину. Он лишь чуть-чуть припадал на правую ногу, но уверенно и ровно шагал на, как я определила, протезе. Остеосаркома обычно забирает конечность. Затем, если вы ей понравились, она забирает остальное.

— Хейзел Грейс Ланкастер · книга

На футболке был принт знаменитой картины сюрреалиста Рене Магритта: он нарисовал курительную трубку и подписал курсивом: «C'est n'est pas une pipe» («Это не трубка»). — Не понимаю я этой футболки, — сказала мама. — Питер ван Хаутен поймёт, поверь. Он тысячу раз ссылается на Магритта в «Царском недуге». — Но это же трубка! — Нет, не трубка, — заметила я. — Это изображение трубки. Понимаешь? Любые изображения вещей имманентно абстрактны. Это очень тонко.

— Хейзел Грейс Ланкастер · книга