Она уходит, а он так и сидит, выпотрошенный словно рыба. Кейси всегда была такой, умела полоснуть так быстро, что только после её ухода рана проливалась кровью.
Приехала Руби — идеальная жена его идеального брата Чака, и теперь вьётся вокруг Элейн, как будто на кону — всё семейное наследство. Неблагородная мысль. Руби всегда была очень добра к нему, и не её вина, что доброта для него — всего лишь одна из разновидностей яда.
...годы, проведенные в статусе матери-одиночки, выработали у Дениз устоявшийся комплекс мученицы, и теперь ей кажется, что проблемы у других возникают исключительно для того, чтобы лечь на её плечи ещё более тяжким бременем. — Господи, мам, может, всё-таки перестанешь? — Прости, если беременность моей дочери-подростка меня расстраивает. — Тебе не приходило в голову, что меня она тоже расстраивает? — Конечно. Просто... ну как ты могла? Ты же про всё это знаешь и понимаешь. — Это произошло случайно, разумеется. — У тебя случайно был незащищенный секс? — Тебе станет легче, если я скажу, что меня изнасиловали? — Не смей так говорить. — Я только пытаюсь понять, при каком раскладе ты бы начала сочувствовать мне, а не себе. <...> — Поверь, я очень тебе сочувствую, — произносит Дениз тоном, от которого у Кейси неизменно возникает желание сжечь всех напалмом.