Наше общество — это общество хронически несчастных людей, мучимых одиночеством и страхами, зависимых и униженных, склонных к разрушению и испытывающих радость уже от того, что им удалось «убить время», которое они постоянно пытаются сэкономить.
Христианский герой был мучеником, ибо, согласно иудаистской традиции, высшим подвигом является отдать свою жизнь за бога или за ближнего. Мученик являет собой полную противоположность языческому герою, олицетворенному в греческих и германских героях. Цель таких героев — завоевание, победа, разрушение, грабеж; а итог жизни — гордость, власть, слава, превосходство в умении убивать (Святой Августин сравнивал историю Древнего Рима с историей разбойничьей шайки). У языческого героя мерилом доблести человека служила его способность достичь власти и удержать ее, он с радостью умирал на поле брани в момент победы. Главное, что характеризует мученика, — это быть, отдавать, делиться с ближним, а языческого героя — иметь, покорять, принуждать.
Слова – это сосуды, которые мы наполняем переживаниями, но эти переживания не умещаются в сосудах, а выплёскиваются через край. Слова лишь дают намёк на переживание, но не совпадают с ним.
Человек превратился в сверхчеловека... Но сверхчеловек, наделенный сверхчеловеческой силой, еще не поднялся до уровня сверхчеловеческого разума. Чем больше растет его мощь, тем беднее он становится... Наша совесть должна пробудиться от сознания того, что чем больше мы превращаемся в сверхлюдей, тем бесчеловечнее мы становимся.
… в психоаналитической практике огромную роль играет способность врача подбодрить пациента, пробудить в нём интерес к жизни. Можно считать это умение создать благоприятную атмосферу важнейшим фактором в психотерапии. Никакие рецепты и предписания не принесут результатов, если лечение проходит в тяжёлой, бездушной и унылой обстановке.
… всё, что человек имеет, он может утратить. В прямом смысле это касается имущества, а в переносном – всего остального: престижа, служебного положения, друзей да наконец, и самой жизни, которая неизбежно и неотвратимо в какой-то час покинет человека навсегда.
Конечно, верно, что лидеры бывают более агрессивны, чем их свита, потому что они знают, за что сражаются; но они никогда не смогли бы реализовать свои планы, если бы желание захватывать и побеждать не укоренилось в обществе, не стало типичным для социального характера настолько, что и по сей день доминирует в структуре личности.
Чтобы избежать экономической катастрофы, необходимо отказаться от такой цели, как бесконечный рост экономики; альтернативой должно быть избирательное развитие отдельных областей. Необходимо создать такие условия труда, которые в корне изменят отношение к труду; когда главным мотивом будет не материальная выгода, а удовлетворённость работой и душевный подъём. Необходимо продолжать научные исследования, но при этом исключить возможность использования результатов научного прогресса во вред человечеству. Необходимо создать такие условия, в которых человек будет ощущать радость и счастье и будет избавлен от погони за «наслаждениями». Обеспечение гарантий индивидуальной безопасности, а также их независимости от бюрократической машины. Создание условий для «личной инициативы» граждан во всех сферах жизни, а не только в сфере экономики (где, впрочем, её проявление и без того сомнительно).
… потребление в большинстве случаев способствует лишь человеческой пассивности; что привычка к сумасшедшему темпу, охота к перемене мест, вещей и людей – это не что иное, как выражение беспокойства и попытка убеждать от самого себя, что погоня за новыми вещами и новыми технологическими средствами – это лишь способ самозащиты от одиночества и неумение общаться.
В самом деле, мне кажется, что нет более яркого свидетельства нашего эгоизма, чем отношение к природе: тот факт, что мы продолжаем расхищать природные богатства, отравлять землю и вооружаться атомным оружием. Нас не останавливает страх, что такую растерзанную планету мы оставим в наследство нашим детям и внукам. Можно ли в этих обстоятельствах ожидать серьёзных внутренних перемен? Никто не ответит на этот вопрос.