По сравнению с позавчера, когда, казалось бы, вопросов, требующих незамедлительного решения, было меньше, я стал в три раза – (кто измеряет счастье?) – несоизмеримо счастливей.
Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.
Не многие люди, увы, понимают, что роскошь и изобилие – это тяжкий груз. Для многих – непомерная тяжесть. Совершенство – тем более. Совершенство доступно богам, но боги в ответе за столькое, что нам себе даже и не представить. Потому что мы не хотим представлять.
Людям даны сосульки, чтоб построить из них слово «вечность», и вот они строят, пыхтят, боятся, что не успеют к весне. Самые хитрые пытаются заменить сосульки стеклом, хрусталём, но все зяблики. Ты собираешь льдинки в звенящее слово «вечность» не ради слова и льдинок, не кто первый или у кого буквы больше, а ради того, чтобы вечностью стать. And if you fail at that, не имеет значения, из великой ли прозрачности льда, какого размера, какого шрифта буквы ты собирал – каллиграфически насобирал или не очень – если по окончанию ты не стал вечностью, ты всосал. Точка. И только одно ещё важно – наслаждение.
Говорят, из-за своего размера, мы не подозреваем, насколько вода вязкая вещь. Муравей, поймавшись лапой в каплю воды, не выбирается. Вот мы муравьишки, влипшие в наше счастье над красно-белым столом. Belle comme une perle d'eau (красивая как капелька воды) — вот уж действительно великолепное обозначение красоты — красиво, как капелька воды — вот так выглядит счастье.