Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Издержки хорошего воспитания

Не доверяю тем, кого в такую рань тянет философствовать. Это как выпивка к завтраку, начальная стадия помешательства. Утром нужно выспаться, искупаться и ни о чём не думать.

По-настоящему милыми бывают только твёрдые люди — и сильные.

Я — романтик. Человек сентиментальный воображает, что любовь может длиться, — романтик вопреки всему надеется, что конец близок.

Красота должна изумлять, поражать, она должна захватывать тебя, как наваждение, как пронзительный женский взгляд.

Настоящая помощь всегда приходит от того, кто сильнее тебя и кого ты уважаешь. И сочувствие таких людей особенно действенно...

Вся жизнь — это движение к одной-единственной фразе: «Я тебя люблю» — и обратно.

Важна не жизнь, а та чудаковатость, какую ты в неё вносишь.

...если смотреть на собеседника с интересом, он будет говорить бесконечно.

Это был ее танец — и ей казалось, что танцует она его без всяческих намеков, пусть даже некоторые мужчины в каждой девушки видят намек.

...у красавиц шеи не бывает — только шейка.

— Я всегда думал, что стоит поцеловать девушку и она... она... завоёвана. — Эти времена миновали. Меня надо завоёвывать заново каждый день и каждый час.

Вот только если к вам в дверь постучалась жизнь и вы ей открыли, с ней вместе может войти множество непредсказуемых вещей.

Я всегда считал, что лучше быть провинциальной острой подливкой, чем жидким столичным супчиком.

Моя смелость — это вера: вера в собственную стойкость... в то, что радость вернётся, что будет ещё надежда, искренность... А пока этого не произошло, мне думается, надо сжать губы, вздёрнуть подбородок, широко раскрыть глаза — и обойтись без глупых улыбок. Я ведь много раз обжигалась и не ныла, хотя женщины обжигаются куда больнее, чем мужчины.

Что такое, в конце концов, внешний блеск? Просто-напросто чувство такта, благодаря которому сеешь, когда тебя никто не видит, и жнёшь, когда ты у всех на виду.

Я вас боюсь. Я всегда боюсь девушек, которых ещё не целовал.