Писатель Джон Рич, живший в двадцатом веке, мудро заметил, как опасно, если в обществе будут цениться лишь интеллектуальные достижения в ущерб другим достоинствам. «Если все будут размышлять о вечности, то некому будет чинить канализацию, и многие из нас умрут от холеры».
Учителя спросили: «Кто, как ты думаешь, более велик – богач или мудрец?» «Мудрец», – ответил тот. «Но почему тогда мы чаще видим мудрых у дверей богачей, чем богатых у дверей мудрецов?» Учитель ответил: «Ибо мудрые понимают ценность богатства, но богатые не понимают цену мудрости».
Есть одна фраза, которую приписывают Наполеону: «Когда вы сражаетесь, делайте это так, как будто все зависит от вас. Когда молитесь – молитесь так, будто все зависит от Бога».
Как и у животных, у людей есть основные физиологические потребности. Но, в отличие от других живых существ, мы созданы «по образу и подобию Господа». В этом величие человека. Однако бедность заставляет человека сосредоточиться только на физиологических потребностях (в основном, на еде) и поэтому сильнее, чем другие страдания, лишает личность человеческого облика.
Одного еврея умертвили две тысячи лет назад в Иерусалиме и весь нееврейский мир никак не может об этом забыть. Разве мы (евреи) не имеем права, не обязаны хранить память шести миллионов убитых?
Гиллель знал, что нужные слова, сказанные в нужное время, могут повлиять на жизнь многих поколений. Теодор Герцль, основатель Сионизма, живший в девятнадцатом веке, провозгласил в конце своей новеллы Altneuland: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Эти слова на 180 градусов повернули судьбы многих евреев двадцатого столетия. Как вы увидите позже, фраза Герцля – «Им тирцу, эйн зо Агада» – быстро стала девизом ранних сионистских активистов. Именно эти слова заставили людей осушать болота и превращать бесплодные пустыни в цветущие сады. Другие люди в это время смогли оживить иврит (единственный в мире «мертвый» язык, получивший второе рождение). Евреи заставили мировые правительства признать свое право на Родину, а позже и на собственное государство в Палестине. Пять простых слов! Однако эти слова изменили и продолжают изменять мир.
Рабби Ирвин Гринберг писал, что воспитание детей есть «выполнение завета о передаче следующему поколению мечты о совершенном мире и обязанности работать ради достижения такого совершенства».
На еврейском народе лежит обязанность делать все возможное для Тиккун Олам – исправления или совершенствования мира. В часто цитируемом отрывке из Пиркей Авот (2:21) рабби Тафон говорит: «Вы не обязаны изменить мир, но вы также не имеете права отказаться от попыток (делать все, что в ваших силах)».
Как библейские пророки, так и крупнейшие фигуры талмудического иудаизма считали, что нравственность – это главное, чего ждет Бог от человека: Он сказал тебе, о человек, что есть добро и чего Господь требует от тебя: поступать только справедливо, вершить правосудие, Любить милосердие, И скромно ходить перед Богом твоим. Миха 6:8 (VIII в. до н. э.)
Ранние христиане идеализировали нищету, и до сих пор монахи многих орденов дают обет бедности. Раввины, наоборот, считали бедность проклятием: «Нет в мире ничего тяжелее бедности, ибо человек, раздавленный бедностью, словно раздавлен всеми бедами этого мира…»
Еврейское право никогда не видело ничего дурного в накоплении богатств, если оно совершалось честным путем, и обеспеченный человек достаточно жертвовал на благотворительность. Есть двойная психологическая мудрость в определении минимального и максимального уровня пожертвований: это помогает людям давать больше (я знаю многих, отдающих 2–5 процента дохода и считающих себя очень щедрыми) и избавляет чувствительных людей, жертвующих достаточно, от мук совести.