Ирвин Уэлш. Дерьмо

Кофе, сигареты и шлюхи. Наверное, где-то есть фабрика, где их штампуют. Где-то неподалёку от Бульвара Разбитых Грёз.

Одни и те же лица. Все время одни и те же лица. Как в том тупом фильме, где все собираются поглазеть на трагедию.

Безумие — лучший путь к истинной, скрытой от глаз реальности.

У каждого своя ахиллесова пята, и я никогда не забываю напомнить об этом своим коллегам. Чтобы не задавались. Мордой об асфальт. Сразу самомнения убавляется.

Проблема таких, как он, в том, что они думают, будто могут плевать на таких, как я.

Мой девиз на работе — точнее, один из них — звучит так: лучше ты потрать чужое время, чем какой-нибудь раздолбай потратит твоё.

Правила везде одинаковые.

Боясь, что не увидишь собственной тени, когда встанешь перед солнцем, ты перестал смотреть на него.

Дорога-то все равно в могилу; только для гордых она короче и ухабистей.

Это очень важно — помнить, что мы всегда оплакиваем самих себя.

Плевать на все — живешь только один раз.

Хотя мы падаем порою, но поднимаемся всегда.

То, что мы всегда умираем в одиночку, страшно, но это не хуже, чем жить в одиночку.

Хорошие любовники знают, что хорошим любовником надо показать себя только однажды. Прояви способность в первый раз, а потом, в принципе, делай, что хочешь.

Богемный поэт — это непросыхающий алкоголик, рвань, мудак, которому удалось убедить богатых придурков в том, что он интеллектуал.

У меня нет фотографий. Только воспоминания.