Кристина Старк. Крылья

Неизвестность, дарящая надежду, всегда милосерднее убийственной истины.

Какие бы кошмары ни терзали тебя по ночам, пусть утром никто не усомнится в том, что тебе всю ночь снились плюшевые мишки.

Иногда ты бросаешься спасать человека, не подозревая о том, что на самом деле убиваешь его.

Нет ничего более болезненного, чем думать о вещах, у которых нет будущего.

Все обещания в нашем мире — это всего лишь слова.

– Ах да! Пятница! Я и забыла, – я театрально хлопнула себя по лбу. – Спасибо, Оль… У меня как раз грандиозные планы на сегодняшний вечер. – Свидание? – промурлыкала Ольга. – Кто этот счастливчик?

Я лежу в мокром красном плати под прилавком. Красный мне к лицу, бесспорно. Но это тот оттенок платье, с которым в реальной жизни лучше дела не иметь. Мне кажется, что я умираю, ибо что-то поднимает меня в воздух. По сценарию это должен быть медленный восходящий поток, с потусторонним сиянием и голосами ангелов… Но нет. Меня поднимают с земли быстро, бесцеремонно, рывком. Я посылаю рукам и ногам сигналы, пытаюсь мычать «я живая, я еще тут», но сигналы теряются где-то на полпути, ноги и руки не работают, и все, на что способны голова и конечности, – предательски болтаться из стороны в сторону.

Дай женщине понять, что пока она рядом с тобой, с ее головы не упадет ни один волос, – и она в тот же день вручит тебе свое сердце и всё, что к нему причитается.

Теперь ты понимаешь, почему люди относятся к любви с таким благоговением? Почему она проходит красной нитью через все пласты человеческого искусства? Все эти книги о любви, кино о любви и музыка туда же... Или почему Хомо Сапиенс может дышать грязным воздухом, способен методично уничтожать себя наркотическими веществами, но существование без любви кажется ему совершенно невыносимым? Да по той же самой причине, по которой туземцы, населяющие побережья, поклоняются океану и воспевают стихию. Потому что они беззащитны перед её лицом. Они не знают, когда нагрянет шторм и камня на камне не оставит. Но вместе с этим они не могут жить без нее, они черпают в ней вдохновение, они утоляют этой стихией свой эмоциональный голод, и когда её волны перекрывают им кислород — наслаждаются агонией, почитая её за высшую награду.

Проклятый дождь: он романтичен ровно до того момента, пока ты не продрогнешь до костей, а тушь не превратится в грязную мазню.

Убеждения пластичны и подвержены изменениям. То, что раньше казалось смешным и примитивным, больше таковым не кажется.

– Классный, – кивнул он, когда я наклонилась к нему через прилавок. – Что, прости? – переспросила я. – Классный кулон, – он указал на серебристого ангела с распростертыми крыльями, болтающегося на моей цепочке. – Талисман? – Вроде того. – И как, защищает? – Еще как. Однажды я воткнула его в глаз плохому парню.

Слова обретают новый смысл, если произнести их вслух.

Прости, Стефан… я не хочу никаких парней. Никаких встреч. Никаких разговоров. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Потому что мне очень – ОЧЕНЬ! — страшно.

Есть вещи, которые не забываются. Их просто невозможно забыть. Память словно фотографирует их, а фотографию потом всегда держит под рукой.

Проблемы лучше решать, а не прятаться от них.