Афоризмы
29 июля 2026, среда
Раздел

Лаура Санди. Печенье на солоде марки «Туччи» делает мир гораздо лучше

14 цитат

Кто из нас помнит момент своего рождении? Скорее всего никто. А вот Леда Ротко — шестилетняя героиня романа, помнит. Помнит всех — прекраснейших врачей и медсестер, прекраснейшего отца, который, не переставая улыбаться, передает ее столь же прекраснейшей, сияющей от счастья матери, а затем начинает вместе со всеми пробовать чудеснейшее печенье цвета меда… Леда Ротко — очень необычная девочка. Она помнит момент своего рождения, но не знает, что такое телевизор, она живет в богатой семье, но при этом всегда одна. И свою первую любовь она находит необычным способом — по телефону… Это история о личности, которая всегда одна и всегда не такая, как все. Это роман обо всех и для всех. Эта особенная книга, которая уже завоевала признание у себя на родине в Италии и во всем мире.

Никто не должен был бы становиться красивым, я хочу сказать – чертовски красивым – до восемнадцати лет. Помещать такую красоту в начальные классы Колледжа – всё равно что провозгласить императором или монархом шестилетнего ребёнка.
— Леда Ротко · книга
Бог был, и всё тут. Если ты верила, что он существует, — значит существует. А не верила — значит, его нет. Если верила, что существует, — он помогал тебе. А не верила — он занимался своими делами. Справедливо.
— А кто такой Бог? Ноэми подняла на меня глаза и слегка вздрогнула: — Как это — кто такой Бог? — Ну да. Кто такой Бог? — Но не спрашивают, кто такой Бог! — Почему? — Потому что Бог — это… Бог! — А…
Удастся ли мне за один день познакомиться с этим Богом? Насколько я поняла, он жил где-то очень далеко. Я не знала где, но уж точно ещё дальше дедушки и бабушки.
Почему Бог невидим? Кто его так назвал? Кто его родители? Но если он никогда не рождался, как же он может существовать? Если мы все — дети Божии, выходит, мои родители мне брат и сестра? Почему Бог говорит со всеми моими подругами, а со мной нет? Этот Бог, которому нечего было сказать мне, давно уже не имел ко мне никакого отношения.
Я олицетворяла собой ошибку, он — любовь. На мой взгляд, он мог воспринимать это как угодно. Так или иначе, эти два итальянских слова — errore и amore (ошибка и любовь) рифмовались.
Мать Ноэми задумала убавлять её страдания, словно температуру в духовке. Она хотела по своему усмотрению дозировать страдание дочери, как будто горе — не личное дело человека, а некая объективная данность. Как будто это чувство одинаковое для всех, а не глубоко личное, — и в него нельзя вмешиваться. Мать Ноэми хотела убавлять её страдания, подобно температуре в духовке, где в конце концов и сожгла всё.