Разглядывая на потолке зигзаги трещин, способные вдохновить кружевниц Лефкары, представила, какое удовольствие он получит, сравнив свою идеальную жизнь с моей неидеальной.
Что я делаю в этом доме, если здесь уже есть хозяйка? Она не подозревает, что я всю жизнь искала её Рикардо; его черничные глаза, улыбку школьника, наказанного за проделки. Даже родинка на его правой щеке — зеркальное отражение той, что у меня на левой…
Женщина села в любимое кресло и сразу почувствовала себя зажатой между пыльным ковром и забитым вещами шкафом. Раздвинуть стены, как обычно, помог телевизор.
Листая страницы, шагала по плантациям ананасов; вместе с заражёнными золотой лихорадкой, врезалась в горы киркой и лопатой; делила жар костра с расхитителями гробниц, рискуя стать обедом для ягуаров. Разве она могла оставить на чердаке книги сказок под названием National Geographic?
Работала не то археологом, не то географом, не то фотографом дикой природы, и однажды в самолёте села рядом с Роберто. Почему её сильный ветер подул в столь жалкий парус — до сих пор для меня загадка.
Еле переставляя ноги, шаталась по улицам Пацкуаро без креста на шее, без буддийского Коня ветра, без звезды Астарты. Знала: Уэсера не любит тех, кто под защитой. Она открывается лишь открытым.