Марк Твен. Дневник Адама

Человеческая история всех веков обагрена кровью, запятнана ненавистью и осквернена зверствами.

Вы и понятия не имеете, что такое семейная жизнь. Это собачья жизнь, сэр, просто собачья. Беречь деньги — никакой возможности. А счет от прачки (простите мне невольные слезы) — девятьсот восемьдесят четыре штуки белья в неделю! Нет, сэр, в таком хозяйстве, как мое, нечего и мечтать об экономии.

Любить можно существа своей породы, своих равных. Ангел может любить ангела. Человек, на которого падет любовь ангела, будет испепелен ею в одно мгновение.

Ни от одного существа нельзя требовать, чтобы оно поступало вопреки закону своей природы — вопреки Закону Бога.

Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что заблуждался относительно Евы: лучше жить за пределами Рая с ней, чем без нее в Раю.

Как и во многих других людских молитвах, вы, сами того не подозревая, просите о неизмеримо большем, чем вам кажется, когда вы молитесь, — если, конечно, вы заранее все не обдумали. Если станете просить благословления своим делам и поступкам, будьте осторожны, ибо в эту минуту вы непреднамеренно можете навлечь проклятие на своего соседа.

Человек — это механизм. Самодействующий механизм. Он состоит из тысяч сложных и хрупких деталей, которые безупречно и в полной гармонии друг с другом выполняют свои функции согласно особым законам, над которыми сам человек не имеет ни власти ни контроля.

Мы так привыкли к описаниям ужасов, что теперь, читая о них, даже не содрогаемся.

Мне известно, что многие люди, нажившие гораздо больше миллионов, чем они в состоянии были бы когда-нибудь потратить, бешено жаждали наживать новые и готовы были для временного утоления этой жажды отнимать у простодушных и сирых их последние жалкие гроши.

Только мертвые имеют свободу слова. Только мертвым позволено говорить правду. В Америке, как и повсюду, свобода слова — для мертвых.

Что такое цивилизация, если взять это слово в точном значении? В нравственном отношении — это подавление дурных страстей, повышение морального уровня; в духовном — это сокрушение идолов, воцарение Бога; в материальном — хлеб и справедливость для возможно большего числа людей.

У меня с людьми нет ничего общего, ни малейшей точки соприкосновения. Их переживания ничтожны и пусты, таковы же их наглые претензии, их тщеславие. Объясню мою мысль на примере. Вот красный паучок, он не крупнее булавочной головки. Как ты думаешь, может ли слон испытывать к нему интерес, беспокоиться о том, счастлив этот паучок или несчастлив, богат или беден, любит ли его невеста, здорова ли его матушка, пользуется ли он успехом в обществе, оправдаются ли его надежды на карьеру. Слон никогда не сможет проникнуться этими интересами, они не существуют для него.

Это было противно моим правилам, но я убедился, что правила сохраняют свою силу лишь до тех пор, пока ты сыт.

Знания приходится добывать тяжким трудом. Ни одна частица его не достается нам даром.

— Паук убивает муху и поедает ее. Птица убивает паука и поедает его. Рысь убивает гуся, а... короче говоря, они все убивают друг друга. Одни убийства, куда ни глянь. Все они убийцы. И все они безвинны, о Божественный? — Они безвинны. Таков закон природы. А закон природы всегда — закон Бога.

Лицемерие, зависть, злоба, жестокость, мстительность, распутство, насилие, грабеж, мошенничество, поджигательство, двоеженство, супружеские измены, всевозможное угнетение и унижение бедняков и сирых были — да и остаются — весьма распространенными явлениями как среди цивилизованных, так и нецивилизованных народов земли.