Наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием. Если бы Гэнси был Ронаном, он бы сыпал ругательствами. Если бы он был Адамом, он бы закрыл глаза. Если бы он был Блу, он бы огрызнулся в раздражении. Но Гэнси лишь потёр пальцем губу, а затем взял себя в руки. Он немедленно стал холоден и элегантен, все истинные эмоции были скрыты в недоступном месте.
Ронан бросил на Гэнси весь вес взгляда своих голубых глаз, заставляя его понять, что он не получит другого ответа. Его отец велел никогда не рассказывать. И он никогда не рассказывал.
Она смотрела с подозрением. — Ты настоящий? Прикалываешься надо мной? — С чего ты взяла? — Ты подонок, а это не похоже на обычное поведение подонка. Он слегка улыбнулся. — Не привыкай.
Ронан уставился на него. Этот взгляд. Блу показалось, что Ронан Линч сделал бы что угодно для Гэнси. «Возможно, я тоже», — подумала она. Ей было невозможно понять, как ему удалось произвести такой эффект в этой рубашке-поло.
Она произнесла: — Почему ты не сказал? Ронан ответил: — Сказал. Она сморщила сливовые губы. — Кое-что ты должен обо мне знать, змея. Я никому не верю. Чейнсо зашипела. Я никому не верю. — Кое-что ты должна знать обо мне. Я никогда не лгу.
Ронан открыл дверцу со стороны водительского сидения БМВ цвета древесного угля, да так сильно, что машина качнулась, потом он рухнул в кресло так, что машину продолжило качать, а затем захлопнул дверцу, и машину стало качать еще сильнее. А потом он тронулся с места со скоростью, при которой раздался визг шин.
Именно тогда, в тот момент, мысль о Гэнси, уезжающем в округ Колумбия без него, была невыносимой. Они так долго были двухголовым созданием. Ронаногэнси. Хотя он не мог этого сказать. Была тысяча причин, почему он не мог этого сказать.