Как-то Гэнси, не вдаваясь в подробности, спросил: «Разве тебе не интересно, по какой причине ты всё ещё здесь?». А Ноа ответил с поразительной проницательностью: «А разве тебе интересно, как работают твои почки?»
Прежде всего, то, как он выразился, означало, что он мог видеть Ноа, а не каждому это давалось. Во-вторых, он был вежлив, а Блу не сталкивалась с подобной вежливостью. Вежливость Гэнси подавляла. Вежливость Адама стремилась всех успокоить. И этот человек был вежлив в остром, подвергающем сомнению варианте. Он был вежлив, как могут быть вежливы щупальца, осторожно прощупывающие поверхность, проверяя, желая посмотреть на реакцию на своё присутствие.
Планета постоянно вращается со скоростью тысяча миль в час. Вообще-то, она проходит по орбите вокруг солнца шестьдесят миль в час, даже если не вращается. Значит, вы можете достаточно быстро передвигаться, при этом никуда не двигаясь.
— Ронан, — предупредил Ноа, — у меня плохое предчувствие. — Это называется быть мёртвым, — ответил Ронан. — Такие шутки смешны только живым. — Хорошо, что я такой. — Это пока.
Ронан поместил белые солнцезащитные очки на лицо Гэнси и посмотрел на него ещё раз. Его лицо стало мрачным на полсекунды, а потом разразился абсолютно чудесным и бесстрашным смехом. Старым смехом Ронана Линча. Нет, даже лучше, потому что новый имел лишь намёк на темноту позади него. Этот Ронан знал, что в мире полно дерьма, но всё равно смеялся.
Она знала. И он был прав. Они не могли так с ним поступить. В любом случае, она не могла так поступить с собой. Но как быть с катастрофой в её груди, на её губах, в её голове.
Ронан облокотился на потрескавшийся чёрный винил двери со стороны пассажирского сидения и жевал кожаные браслеты на запястье. На вкус они были, как бензин, аромат, который Ронан находил и лёгким, и сексуальным одновременно.
Гэнси посмотрел на него. Это был взгляд, спрашивающий, как Ронан, как никто другой, мог быть так глуп, чтобы думать, будто бы сон — такая простая штука, которую так легко получить.
Гэнси посмотрел на него ещё раз. Это был взгляд, спрашивающий, как Ронан, как никто другой, мог быть так глуп, чтобы думать, будто бы Гэнси легко бы согласился на что-нибудь нелегальное, поспав так недолго.
Только неприятность была в том, что Блу являлась ещё одной проблемой. Она, как Гэнси, хотела, чтобы он объяснил ей себя. «Что ты хочешь, Адам? Что тебе нужно, Адам?»
Он ненавидел тот осторожный способ, которым Гэнси спросил его об этом. На цыпочках, прям как Адам научился ходить вокруг своего отца. Ему требовалась кнопка перезагрузки. Просто нажать на неё на Адаме Перрише и начать всё заново.