— Значит, я сейчас сплю? — спросил поросенок. — Спишь. — и тебе хорошо? — Очень. — Спасибо тебе, сердце, — тихо сказал поросенок и на цыпочках побрел прочь, подальше от трудолюбивого сердца, чтобы дать ему отдохнуть хоть еще немного.
«С какого же кольца начать тренировку?» — думал он, вглядываясь в круги на пне. — Начни с десятого круга, — сказал старый пень. — Это был счастливый год. Лето выдалось жарким и дождливым. Я был молод и вырос на целый сантиметр! — Так это правда, что кольца деревьев — это ваши годы? — Конечно. — А можно, я побегу по тёмному кругу? Он самый тёплый, солнце его нагрело! — Не советую, — заскрипел старик. — Это был тяжёлый год. В лесу случился пожар. Сгорел великан-дуб. У каждого дерева на нашей поляне тогда появилась чёрная полоса с примесью пепла. — Но следом у вас идёт широкая и светлая полоса. — Да, тогда я влюбился в берёзку. Она жила с другой стороны дуба, поэтому я никогда не видел её прежде. — А она? — Она была ветрена и предпочла ясеня, что растёт через дорогу. — Поэтому ваши кольца стали такими тонкими? — Нет, — смутился пень. — Не только поэтому. Я стал старше. Ты ведь знаешь, что лучше всего деревья растут в юности. А в старости наши круги едва приметны. — А как же случилось, что вас срубили?
Старый самолет очень волновался. Много лет он летал в разные страны, перевез сотни пассажиров, но каждый год с волнением отправлялся в санаторий и ждал решения самолетных врачей.
— Приветствую тебя, могучая река. — С кем он говорит, — удивился маленький ручеек. — Я говорю с тобой. — Ты первым достиг моих вод, по тебе ходят корабли, тебе поклоняются города. Ты думал о других, поэтому стал полноводной рекой. — А что стало с тем, кто шел прежде меня? — Он обмельчал. Так ответил великий океан.
— Знаешь, мой мир очень зависит от твоего. Никогда не забывай об этом. Больше радуйся и веселись. И совершай всякие добрые поступки. И тогда мне здесь будет очень хорошо, — ответил он.
— А для чего тогда на небе радуга, если по ней нельзя проползти? — спросила улитка. — А чтобы каждый посмотрел на небо, полюбовался красотой и обрадовался, что можно снова летать высоко-высоко, — ответила ласточка.