Ветки задергались, в световом круге появилась кошка. Довольно тощая, недовольно дергающая плечом и брезгливо поджимающая лапы. Трехцветная, с неожиданным удовольствием отметил Марк. Это к удаче. Символ удачи, даже не взглянув в его сторону, гордо прошествовал к соседнему со сквериком дому. Даже спина символизировала независимость и презрение ко всему окружающему, тем более к торчащему столбом возле замерзшего сквера человеку. Ты кто? Прохожий? Вот и проходил бы.
Этот писатель что, с Луны свалился? Неужели правда верит, что были бы талант и упорство, а прочее приложится? Как же! Вылезешь из кордебалета без протекции, ага! Да хоть ноги до колен в репетиционном зале сотри, а без протекции даже в приличный театр не попадешь.
На одном упорстве и трудолюбии далеко не уедешь. Надо, чтоб заметили. Постановщики, балетные критики, зрители. А чтоб заметили, надобно оказаться на виду.
Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.
Сперва-то казалось, что даже весело — придумывать персонажей и их поступки, дергать за ниточки, двигать сюжет туда или сюда. А потом вдруг оказалось, что ни о каком придумывании и помину нет, что сюжет двигается не по ее желанию, а по своему собственному, что поступки не придумываются, а случаются как будто сами. Знаменитое пушкинское «Представь, какую штуку удрала со мной Татьяна! Она замуж вышла!» оказалось не поэтическим кокетством, а чистой правдой.
При всей своей отрешенности от реальной жизни, в юридических документах он был совсем не дурак. Хотя бы потому, что читать умел. Не в смысле — буквы в слова складывать, а в смысле — понимать написанное, независимо от стиля изложения.
Закулисные балетные интриги выучили Полину суровому правилу: никто ничего не должен знать о тебе ничего лишнего. А лучше — вовсе ничего чтоб не знали. Стоит хотя бы чуть-чуть приоткрыться — моментально получишь удар, набегут, налетят хищники, вцепятся в мягкое и будут рвать живое мясо, пока насмерть не загрызут.
Стройплощадка, разумеется была огорожена — но где вы в России видели забор, сквозь который нельзя проникнуть? Тут доска на одном гвозде болтается, тут угловой столб покосился и сетка отогнута эдак зазывно. Дыры есть всегда, это такой основополагающий закон российской жизни. А может не только российской.
На самом деле ей, конечно, было наплевать на его благосостояние. Хотелось, чтобы он сидел подле нее и говорил, какая она потрясающая, и глаза бы его горели восхищением и восторгом. Какие, к черту, деньги — все вторично. Тем более какой там, к черту, секс, который все и везде пропихивают как чуть ли не главный двигатель человеческих поступков? Тьфу, и растереть! Оставьте этот примитив дядюшке Фрейду. В живой человеческой душе все куда сложнее.