— Футляр футляром, но, если начнется болтанка и его пару раз приложит о стены или сплющит между двумя контейнерами, нам мало не покажется. Во-первых, не расплатимся, во-вторых, не отмоемся. — Будем пахнуть, как парфюмерная фабрика? — хихикнула Полина. — Скорее как скотомогильник, — разочаровал ее капитан.
Но мама «всего лишь» беспокоилась о благополучии ненаглядной дочурки, вынося ей мозг нотациями на тему «как выжить в открытом космосе, не потеряв здоровья, рассудка и девственности» (насчет последнего Полина скромно отмалчивалась).
— А-а-а, — понимающе протянула Полина, мигом простив приятеля за хамство и уши. После разговора с мамой ей тоже порой хотелось кого-нибудь убить, причем с особой жестокостью.
— ... Вот вы знаете, как определить пол центаврианина? — Ну-у-у… — замялся Станислав, смущенно почесывая затылок. — Не «ну», а по припухлостям на шее! Правда, убей не помню, у кого там какие, но Лика три основных и два дополнительных пола нипочем не перепутает, а у них же еще и обращение к каждому свое!
— Капитан его там убивает? — шепотом спросила Лика с недостойным любящей сестры любопытством. Прошло уже десять минут, а Тед со Станиславом еще не вернулись. — Не похоже, — разочаровал ее Дэн, методично таская печеньку за печенькой. — У людей слишком низкий болевой порог, они при этом обычно кричат.
Станислав пролистнул пару страниц, любуясь красавцами-скакунами, но зачем кому-то по доброй воле на них влезать, так и не понял. Это же животное, мало ли что ему в башку стрельнет — закусило удила и понесло! А там хоть ты хлыстом его, хоть загадочными «шенкелями» — бесполезно.
Тед в юности тоже таким грешил, но, перейдя во «вражеский лагерь», со стыдом обнаружил, что девяносто процентов несостоявшихся аварий — заслуга корабельных пилотов, с матюгами притормаживающих и пропускающих идиотов. Причем не из сострадания, а от нежелания отскребать их с обшивки.
У диванчика ног было четыре, поэтому он держался на них куда увереннее: радостно взбрыкивая, доскакал до стенки, игриво боднул Станислава в живот и пополз обратно — корабль вильнул в другую сторону.
Пилот тихонько зарычал и хотел рявкнуть: «Ты что, сенсора не видишь?», но вспомнил, что сенсоров там два — второй, в красной рамке, для аварийного сброса груза. — Зеленая кнопка справа от двери. — Ой… — Что?! — Тед резко развернулся к выходу, готовый драпать туда со всех ног, если сестричка успела выбрать кнопку самостоятельно.
— Ну и подстраховался заодно. А то она вечно так на меня смотрит, что хочется фигу от сглаза скрутить. — Еще не хватало тебе моей маме фиги показывать! — возмутилась Полина. — Ну вот и я так подумал. К тому же крестом оно надежнее будет.
— Эх, какая она еще все-таки девчонка! — почти с завистью сказала зоолог и спохватилась: — Во дожила, рядом с восемнадцатилетней девушкой старухой себя чувствую! — Главное, что не выглядишь, — успокоил ее Тед.
— О, слушай, а давай мы с Полиной тебя в «Матушку Крольчиху» сводим! — Нет, это без меня! — поспешно открестилась Полина. — Почему? Лицензионные девочки-мальчики, и кафешка там неплохая… — Извини, но я воспитана в более пуританском духе, — отрезала девушка. — Я тоже, но в космосе он быстро выветривается.
— Но тортик — это как-то мелко, — все-таки возразил пилот. — Хотя если засадить в него стриптизершу… — Чтобы Дэнька ее пристрелил, когда она внезапно оттуда выскочит? — съязвила Полина. — И Станислав Федотович тоже, боюсь, не удержится.
Станислав ничего дарить не стал (он и так не ругался, а только вдохнул поглубже, оплачивая счет за мясо, мангал, шесть складных стульев, тент, два мешка угля, канистру средства для розжига и еще кучу мелочей, по которым можно было подумать, что команда собралась не на шашлыки, а в недельный поход на выживание), зато произнес небольшую прочувствованную речь о самом молодом, но оттого не менее ценном члене экипажа.