Благородной даме надлежало упасть в обморок, но у меня никогда не получалось сделать это достаточно правдоподобно, поэтому я решила не позориться. И незамысловато заорала.
— ...это какой-то ужас, — монотонно бубнил министр, — я не задержусь в вашем городе и минуты после окончания турнира! Семнадцать покушений за два дня! Стрелы и ножи сыплются на меня... — Аки град небесный, — услужливо подсказал Всерадетель, — за наши грехи богами ниспосылаемый.
— Тогда не смею вам мешать. — Кажется, Лайену очень хотелось хлопнуть дверью, но она лежала на полу. Тогда изобретательный муженек прошелся по ней с таким грохотом, что доспехи снова начали коситься в нашу сторону.
— Риона! — Отец осуждающе поглядел на торчащую у меня изо рта леденцовую палочку. — Я же просил присмотреть, чтобы Дар не покупал этой леший знает из чего сваренной гадости. А ты сама какой пример ему подаешь? — Ужасный, — с тяжелым вздохом подтвердил брат. — Вот с такого и начинается курение, пьянство, разврат...
— Будешь столько жрать — и это тело в бочку превратится... — Хо-хо! — презрительно отозвался тощий как щепка братец. — Я питаю мозг, а не плоть. — То-то он у тебя столько гадит!
— Не знал, что Ваше Величество так хорошо разбирается в травах. – Медленно, словно смакуя эту новость, произнес он. Я прямо-таки видела, как он мысленно вычеркивает из расписания покушений пункт третий, седьмой и двадцать четвёртый.