Ричард Йейтс. Дорога Перемен

Я всегда знала, что всем на меня плевать, и ни от кого не скрывала, что мне это известно.

Главное – всегда помнить, кто ты есть.

Если хочешь сделать что-то по-настоящему правильное и честное, делай это в одиночку.

Может, именно с тех пор всё в его жизни стало чередой того, что на самом-то деле ему было не нужно? Сначала поступил на безнадёжно скучную работу, чтобы доказать свою ответственность семьянина; затем переехал в непомерно дорогую стильную квартиру, дабы проявить свою зрелую веру в основополагающую роль упорядоченности и достатка; потом завёл второго ребёнка — как свидетельство того, что рождение первого не было ошибкой; далее купил дом в провинции, потому что это было следующим логическим шагом, и он доказал себе, что способен его предпринять. Он всё время что-то доказывал и лишь по этой причине был женат на женщине, которая как-то умудрилась загнать его в вечную оборону, любила его лишь хорошим, жила по своим прихотям и, что самое противное, в любое время дня или ночи могла вдруг бросить его. Вот так всё просто и нелепо.

Разве «нравственный» и «общепринятый» не одно и то же?

Весь день она героически готовилась к мигу самоуничижения и теперь, когда он настал, черта с два потерпит, чтобы ей мешали.

И он дал себе клятвенное обещание (которое вскоре нарушит) никогда ее не обижать.

Если пытаешься продать идею — не важно, сложную или простую, — нет более эффективного инструмента убеждения, чем живой человеческий голос.

Настоящей ошибкой, ложью и лицемерием было увидеть в нем нечто большее. Все бы ничего, если б позабавиться с ним месяц-другой, но растягивать эту игру на годы! А все потому, что в ее тогдашнем сентиментальном одиночестве ей было удобно верить в то, что говорил именно этот парень, и вознаграждать его собственной удобной ложью, а в результате каждый сказал то, что больше всего хотел услышать другой: «Я тебя люблю» и «Ты самый интересный человек из всех, кого встречала. Это правда. Честно». Этот путь коварен и ненадежен. Но если ты им пошел, свернуть уже невероятно трудно, и ты говоришь «извини, конечно ты прав», «тебе виднее» и «ты — самое удивительное и ценное, что есть на свете», после чего все правдивое и честное становится безнадежно далеким и мерцает, точно недостижимый мир изумительных людей.

— Если ты это сделаешь...если ты...богом клянусь, я... — Ты — что? Бросишь меня? Это угроза или награда?

Какие возможности для хорошего самочувствия, какие залежи душевного покоя открывала эта благоприобретенная способность подразделять проблемы на свои и чужие!

Еще у меня вот такое странное мнение: люди больше преуспевают в деле, которое им нравится.

Что бы ни породило сентиментальность, именно она губит Соединенные Штаты. Любая идея, любое чувство неуклонно вульгаризируются до уровня жиденькой кашки, не требующей умственных усилий, насаждается оптимистический и сентиментальный взгляд на жизнь: улыбайтесь, и все образуется. Чего ж тогда удивляться, что мужчины превращаются в кастратов? А именно это и происходит, и свидетельством тому все эти блеянья о «притирке», «безопасности» и «сплоченности».

Горевать надо в меру, чтоб не замусолить печаль.