Рик Риордан. Герои Олимпа. Дом Аида

— Мой друг умирает. Ты можешь вылечить его или нет? Её голос дрогнул на слове «друг». Перси был для неё многим больше. Даже слово «бойфренд» не покрывало всего. Они столько пережили вместе, что к этому времени Перси успел стать частью её самой — иногда весьма раздражающей частью, но определённо той, без которой она не могла прожить.

Ну и что, что они в Тартаре? Ну и что, что шансы на выживание у них минимальны? Он был счастлив уже о того, что они вместе, и от этого ему ужасно хотелось улыбаться.

... Я сын Аида, Джейсон. Я мог бы с тем же успехом вымараться в крови или нечистотах, отношение ко мне не изменится. Я чужой всегда и везде. Я даже не из этого столетия. Но даже того показалось мало, чтобы отделить меня от всех остальных. Ко всему прочему я еще и... еще...

– Я все думаю насчет огня, – продолжила Пайпер. – Мы ведь ждем, что гиганта победит Лео, раз он... – Горячий? – ухмыльнувшись, предположил Лео.

— Ты обещал мне, Рыбьи мозги! Мы больше никогда не расстанемся! Никогда! — Ты невозможна! — Я тоже тебя люблю!

... Жаль, что Джейсон не могу повесть на шею Нико ди Анджело колокольчик, чтобы тот напоминал ему о присутствии этого парня. У Нико была весьма неприятная привычка стоять тихо себе в углу, смешиваясь с тенями.

– Мы служим тем, кто в горечи и побежден, – сказали араи. – Мы служим всем убитым, кто последним вздохом взывает к нам о мщении. Сколько проклятий мы готовы разделить с вами! <...> – Я ценю ваше щедрое предложение, – сказал Перси. – Но мама наказала не соглашаться на проклятия от незнакомцев.

Спрыгнув на землю, она тут же бросилась к Ариону и обняла его шею руками. — Я так скучала по тебе! — она прижалась лицом к теплой коже коня, от которого пахло морской солью и яблоками...

В самом деле? Я сын Аида, Джейсон. Люди относятся ко мне как к отбросу общества. Я никогда не стану ни частью греческого, ни частью римского лагеря. Я даже не из этого века. Этого достаточно, чтобы пренебречь мной.

– Если остальные узнают... – Если остальные узнают, – продолжил за него Джейсон. – то все как один встанут за тебя горой и направят божественную ярость на любого, кто посмеет тебя доставать.

Быть единственными девушками на корабле — это нелегко. Они рассказывали друг другу истории, жаловались на отвратительные привычки парней, а иногда даже вместе плакали, вспоминая Аннабет.

Фрэнк едва не подпрыгнул, когда понял, что Нико стоит прямо у него под боком. Этот парень всегда был такой тихий и погруженный в себя, что, казалось, он буквально исчезал на то время, пока не решал вступить в разговор. Может, среди них одна лишь Хейзел на самом деле вернулась из мира мертвых, но Нико производил куда более потустороннее впечатление.

... Ты и Фрэнк — вы вместе, и это здорово! Мы все обязательно все преодолеем. И я надеюсь, что у вас обоих будет шанс стать счастливыми. Да и вообще, Чжан и шнурки без твоей помощи завязать не может.

– У меня нет друзей! – закричал Нико. – Я ушел из Лагеря Полукровок, потому, что там не было места для меня! Нигде и никогда нет места для меня!

Каждый раз, стоило мелькнуть мысли о том, чтобы сдаться, позволить себе упасть и умереть, он протягивал руку и сжимал ладонь Аннабет, только чтобы напомнить себе, что в мире еще осталось тепло.

Думаю, вселенная — это тоже своеобразный механизм. Не знаю, кто его создал, мойры, боги, Бог с большой буквы «Б» или еще кто. Но в целом он работает именно так, как задумывалось. Конечно, периодически какие-то детальки ломаются, их приходится менять, но по большей части... у всего происходящего есть свои причины.