Сергей Николаевич Ениколопов, Ксения Анатольевна Чистопольская. Концепция поведенческого времени Эрнеста Беккера и современность

Депрессия, полагал Беккер, возникает в случаях, когда люди чувствуют, что их ситуация должна быть приемлема, но они не могут ее принять. Это еще не признание того, что жизнь не имеет смысла, это поиск значений в существующих социальных системах и ролях, поиск языка описания своей ситуации. Поэтому в депрессии люди часто говорят о вине, зависти, мести, потери объекта. Все это словари, позволяющие остаться в рамках ситуации, определенная закрытость, но эти факты объединяет то, что человек либо пытается продолжать действовать так, словно потерянный объект все еще существует, либо «пересказывает» ситуацию, чтобы она стала более приемлемой для существования в ней.

Чем меньше у ребенка было в детстве «условий ценности», тем лучше. Когда ребенка принимают безусловно, образ «я» не зависит от одного правила, объекта, цели. Невроз Беккер определил как запрет возможностей выбора из-за неспособности символизировать, когда человек придерживается узкого набора действий и объектов для достижения чувства самоценности.

Проблема в том, что человек обучается взаимодействовать с объектами прежде, чем развивается полная система символизации. Он формирует из себя деятеля, даже не зная, что происходит. Словари мотивов спутаны и имеют для человека разную степень ясности. Каждый объект «говорит» с человеком «на разные голоса» – взывает к разным словарям мотивации, напоминает о том или ином событии или человеке в прошлом, предлагает разные временные перспективы. Поэтому так легко потерять «свой мир» – человек изначально его не имеет. Неудивительно, что он не спешит отказываться от того, что у него есть.

Изначально человек сталкивается с двойственностью своей природы. Она проявляется в дуализме символического я и тела (порой это два независимых способа бытия в мире), символического и материального (мысль и реальность, раскол между тем, кем человек себя чувствует, и идентичностью, которую он заработал социальным исполнением), в различии между объектом и его абстракцией (она всегда меньше, чем объект), в возможных несовпадениях целей и средств, в разнице между социальным и личным (внешнее и внутреннее не конгруэнтны, человек может чувствовать себя отделенным от общества, то есть одиноким, или монополизированным им, то есть испытывать стыд). Кроме того, в человеке зачастую идет борьба между старыми правилами и новым опытом. Эти дуализмы, полагал Беккер, не абсолютны, но ощутимы. И примирение их происходит в эстетическом объекте. Человек делает свой мир безопасным посредством эстетических интеграций... красивое – это объединение хорошего и правдивого, где хорошее – это то, что внутренне удовлетворяет, успокаивает жизненные силы, а правдивое – доказанное опытом, преодолевшее безнадежное разделение между организмом и средой, показавшее, что внутреннее стремление человека может быть удовлетворено во внешней природе.

Чарльз Миллс критиковал общество, говорил о том, что цивилизация некритична, она жертвует свободой индивидов ради продолжения надуманной социальной системы, выдуманного паттерна социального смысла.

Для Уайтхеда существовали два зла: «вещи блекнут» и «альтернативы исключают друг друга». Создание объектов дает человеку силы и значение, поэтому, когда они разрушаются, человек испытывает чувство, словно его лишают опоры. Создание объектов и значений происходит постоянно в линейном времени, а это значит, что выбрав один курс действия, человек упускает другие возможности, а также, что курс, который он выбирает – это необратимое самосоздание. Но человек может это преодолеть, выводя альтернативы за пределы случайности или детерминизма. Человек переносит естественные происшествия из внешнего мира во внутренний – для своего решения и выполнения. Поэтому человеку необходимо как можно больше критичного и самосознающего управления своими действиями.