Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях

У меня кожа нежная; до нее только чуть дотронуться кинжалом — и уже дыра.

— Ламме Гудзак

Не надо оплакивать тех, кто умер за правду.

— Ламме Гудзак

...разве воздух Фландрии стал до того густ, что тебе достаточно им подышать — и ты уже муха, точно мяса наелась? Вот бы всем так! Дождь заменял бы похлёбку, град — бобы, снег прев…

— Клаас

Май всегда слетает на землю радужный, как павлин, душистый, как букет цветов, и при его появлении запевают в садах соловьи.

Плоть человеческая немощна, даже плоть королевская.

— Клаас

Придет время, когда не будет ни рабов, ни господ и когда Христос, олицетворение любви, и сатана, олицетворение гордыни, будут называться: сила и мудрость.

— дева Мария

Бог на небе, король на троне, солнце в недоступной вышине. А я, когда ты со мной, — я и бог, и король, и свет дня!

— Тиль Уленшпигель

Кто подает неимущему, тот подает господу богу.

— Тиль Уленшпигель

Голод делает человека черствым и не располагает к молитве.

— Тиль Уленшпигель

Острый, мучительный голод вреден для бедного тела человеческого.

— Тиль Уленшпигель

Пепел Клааса бьется о мою грудь.

— Тиль Уленшпигель

Когда я горюю, я должен есть.

— Ламме Гудзак

Не презирай малодушную толпу.

— Тиль Уленшпигель

Вот мы все жалуемся, а не мы ли сами виноваты в наших злоключениях?

— Тиль Уленшпигель

Быть может, вам показалась странной мысль представить Мудрость в виде мрачной и уродливой птицы, подруги мрака, которая неслышно как сама смерть, налетает и убивает. И все же у ва…

— Сова

Я сова, безобразная сова, убиваю, чтобы прокормиться самой и чтобы прокормить моих птенцов, — убийством ради убийства я не занимаюсь. Вы обвиняете меня в том, что я иной раз уничт…

— Сова