Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Сири Хустведт. Что я любил

16 цитат

«Что я любил» — третий роман американской писательницы Сири Хустведт, одна из заметных фигур в современной американской литературе. По оценкам критиков, это наиболее совершенное из её произведений. Нью-йоркский профессор-искусствовед Лео Герцберг вспоминает свою жизнь и многолетнюю дружбу с художником Биллом Векслером. Любовные увлечения, браки, разводы, подрастающие дети и трагические события, полностью меняющие привычный ход жизни, — энергичное действие в романе Хустведт гармонично уживается с проникновенной лирикой и глубокими рассуждениями об искусстве, психологии и об извечном конфликте отцов и детей. Виртуозно балансируя на грани между триллером и философским романом, писательница создает многомерное и многоуровневое полотно, равно привлекательное как для «наивного» читателя, так и для любителя интеллектуальной прозы.

Люди почему-то думают, что надежда может быть большой или маленькой. Это не так. Она просто либо есть, либо её нет.
— Лео Герцберг · книга
Я часто задумываюсь, что же в действительности происходит в нашем сознании, когда мы возвращаемся в давно забытые места. Как устроена перспектива памяти? Может, взрослый корректирует картинку, увиденную глазами ребенка, или мозг сохраняет только застывший слепок, окаменевшие останки того, что когда-то было таким родным?
— Лео Герцберг · книга
Я знал, что передо мной. Горе. Иссохшее горе, ставшее давним и привычным. Оно гнездится в костях, плоть ему не нужна, и через какое-то время человек сам окостеневает, становится жестким, иссушенным, как скелет в школьном кабинете биологии.
— Лео Герцберг · книга
Понимаешь, если твой внутренний голос говорит тебе «Не надо!» и от этого твое желание становится менее внятным, если ты в чем-то не уверен, не делай ни в коем случае.
— Лео Герцберг · книга
В какой-то мере мы все несем на себе печать радостей или горестей своих родителей. Их чувства впечатаны в нас, как хромосомный набор или гены.
— Лео Герцберг · книга
Любая история, рассказанная о себе самом, может быть рассказана только в прошедшем времени. Она раскручивается в обратном направлении, с той точки, где человек находится сейчас, но уже не как участник, а как зритель, решивший заговорить. Дорога позади него помечена камешками вроде тех, что вначале кидал Гензель. Но вскоре эту дорогу уже не найти, потому что камешки кончились.
— Лео Герцберг · книга
Любую переписку непременно пронизывают незримые скважины, черные дыры недосказанного.
— Лео Герцберг · книга
Меня охватило ощущение непостижимости бытия. Разве можно осознать, что значит быть живым? И что такое разум, осознать тоже невозможно. Ничего само собой разумеющегося на свете просто не существует.
— Лео Герцберг · книга
Увы, зависть и злоба — неизменные спутницы славы, даже если слава отнюдь не вселенская. И не важно, где она приходит к человеку: на школьном дворе, в зале заседаний, в университетской аудитории или выставочном зале.
— Лео Герцберг · книга
Искусство же, при всей своей бесполезности, не желает становиться частью повседневности, и главная сила, которой оно обладает, — это прежде всего способность нести в себе дыхание жизни своего творца.
— Лео Герцберг · книга
Забвение — такая же неотъемлемая часть жизни, как и память. Человеку свойственно забывать.
— Лео Герцберг · книга
Мы зачастую восхищаемся чужой легкостью. Люди легкие, ничем не обремененные, которые не ходят, а парят, привлекают нас тем, что обычные тяготы и тяготения будто бы над ними не властны. Их беспечность мы принимаем за счастье.
— Лео Герцберг · книга
Женщина сидит у окна. Она думает с тоской, Что она — это всего лишь она, А не кто-то другой.
— Эрика · книга
Ослепленные любовью люди часто кажутся смешными со стороны, и их друзья, у которых этот период давно позади, испытывают острейшую неловкость, очутившись в атмосфере непрестанного воркования, объятий и поцелуев.
— Лео Герцберг · книга