Стивен Кинг. Игра Джералда

Есть вещи, которые намертво врезаются в память; они присасываются к человеку, как злобные пиявки, которых не отодрать никакими силами.

Джесси всегда, сколько она себя помнила, слышала голоса в голове. Она ни капельки не сомневалась, что такое бывает у всех, просто не все об этом говорят — точно так же, как не говорят о походах в сортир. В общем, она слышала голоса, с которыми ей было уютно, как в любимых домашних тапках, и хорошо, как в компании близких друзей.

Умение выжить не предполагает вежливых извинений.

Джесси уже начала понимать, что у неё в сознании бессчётное множество таких вот ущелий и пропастей — тёмных пещер и извилистых каньонов, куда никогда не проникает свет солнца; мест, где затмение никогда не кончается. Это было интересно. Интересно узнать, что твой разум — это лишь громадное мрачное кладбище, возведённое над чёрным провалом, на дне которого ползают странные змееподобные твари.

Она уже всё поняла, но не хотела в это верить. Иногда правда слишком жестока, чтобы её принять. Слишком жестока и несправедлива.

Джесси не могла читать его мысли — для того чтобы читать человека как книгу, надо прожить с ним гораздо больше, чем семнадцать лет, — но обычно она разбиралась в его настроениях и более-менее точно знала, что у него на уме.

На обратной стороне открытки была лишь размытая марка штата Аризона и краткое сообщение, что Рут вступила в общину лесбиянок. Эта новость не удивила Джесс. Она даже порадовалась про себя, что её старая приятельница — такая раздражительная и вместе с тем необычайно милая — наконец-то смогла найти в великой мозаике жизни ячейку, подходящую для её стеклышка — замысловатой стекляшки нетривиальной формы и расцветки.

Лапуля, всё дело в тебе. Ты по-прежнему считаешь, что у такого маленького несчастного пирожка, как ты, никогда ничего не получится.

В тот день Джесси поняла, что внутри неё — колодец, и вода в нём отравлена. И когда Уильям посмеялся над ней, он опустил туда ведро, которое вернулось полное склизкой пены и всякой болотной живности. Она ненавидела брата за это. Наверное, она потому его и ударила. Он заставил её заглянуть в себя. И то, что она там увидела, напугало её самое. И вот теперь, столько лет спустя, эта тёмная глубина пугала её по-прежнему... пугала и приводила её в ярость.

Человеку, пережившему настоящую трагедию, не нужна ничья жалость. Жалость ценится дешево. Вся жалость мира не стоит и ломаного гроша.

Даже не сомневайся, такое вполне возможно. При свете дня люди обычно чувствуют себя в безопасности от привидений, упырей и живых мертвецов. Да и ночью, если ты не один, тоже бояться нечего. Но если ты один, в темноте... то они тут как тут. Когда ты один в темноте, ты превращаешься в открытую дверь; и если ты позовёшь на помощь, Джесси, кто знает, что за ужасные существа могут откликнуться на твой зов? Кто знает, что видели те, кто встречал смерть в одиночестве? И вполне вероятно, что некоторые из них умерли от страха, и не важно, что было записано в их свидетельстве о смерти.

Сон – это как выборка самого главного при обзоре последних книжных новинок в «Ридерз дайджест».

Мне кажется, большинство мужчин именно так и относятся к умственным способностям женщин: что женщины тоже умеют думать, вот только их мысли похожи на бред тяжелобольного на крайней стадии малярии.

Ей часто казалось, что эти новомодные психологи совершенно не разбираются во многих действительно важных вещах — причём намеренно не разбираются, — но что касается живучести некоторых воспоминаний... в этом они абсолютно правы. Есть вещи, которые намертво врезаются в память, они присасываются к человеку, как злобные пиявки, которых не отодрать никакими силами. До поры они себя не проявляют, но определённые слова — «идиот» и «тупой», например — мгновенно их пробуждают, и вот тогда они начинают терзать человека по новой.