Виктория Килеева. Скажи мяу, ведьма, или Дом проклятых кошек

Нельзя надеяться на человеческую глупость, лучше надейся на свой ум. Если есть на что надеяться, конечно.

— Ты хоть дьявола видела? — Видела. Но мы называли его Библиотекарем. Луна в глазах Филиппа засияла чуть ярче. — Как ты его вызвала? — Никак. Он сам к нам в гости пожаловал, мы его даже не приглашали. — Почему не приглашали? — У нас не убрано было.

Сколько же смелости нужно животным, чтобы не бояться нас, таких больших, жестоких и непредсказуемых!

Зло не в дьяволе, а в людях.

– Как раз сейчас ты свободна, как никогда. Ты не зависишь от общества, ты вообще ему не принадлежишь. Вспомни, сколько давления было раньше, несмотря на то, что ты живёшь в лесу. Всем вокруг было важно, как ты одета, как выглядишь, как молишься, почему не ходишь в церковь, насколько ты благочестива, почему не замужем? А теперь ты обычная кошка, и можешь просто жить. Это ли не истинная свобода?

– Я не хочу быть ведьмой. – Чего это? Тебе сам Бог велел ведьмой быть. – Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал?

Крестьянам всё равно, кто их грабит — враги или союзники. Для нас они все враги.

— Крестьянский танец в бальном зале. Ты не находишь, что это кощунство? — Это сошло бы за кощунство, будь мы трезвыми.

— Выходит, ты собралась на покой? — Какой покой? Мне же больше семидесяти никто не даст. А если даст, то прокляну.

— А подписывать кровью придётся? — Зачем же кровью? Красными чернилами. Каким-то кровожадным вы меня рисуете, право.

— Андреас, ты охраняешь книгу. Полагаюсь на твою совесть. — Ты полагаешься на то, чего нет.

Какая же это свобода, если я всё время прячусь?

До чего же хорошо вести роскошную жизнь, когда она за чужой счёт.

Одна неделя жизни моего кота насыщеннее, чем у меня за все девятнадцать лет.

Я не могу быть свободной, пока не являюсь собой.

Какая злая ирония — кошки умеют плакать, но не умеют смеяться.