— Надо тебя оставить у нас, – добавила она, задумчиво постукивая пальцем по кулону, висевшему на шее. Келл медленно встал на ноги. Рука отозвалась тупой болью. — Зачем? – спросил он. Астрид оставила в покое амулет. — Просто мне не нравятся вещи, которые мне не принадлежат, – сказала она. – Я им не доверяю. — А вы вообще чему-нибудь доверяете? – парировал Келл. – Ну или кому-нибудь, если уж на то пошло? Королева посмотрела на него, и уголки ее бледных губ дернулись вверх. — Все те, кто украсил пол в этом зале, кому-то доверяли. Теперь я ступаю по ним, когда иду пить чай.
— Ты кто? — Монстр, – хрипло ответил Келл. – Тебе лучше меня отпустить. Девушка ехидно усмехнулась: — Монстры не падают в обморок при виде леди. — Леди не ходят в мужском платье и не обчищают карманы, – возразил Келл. Она только шире улыбнулась: — Кто ты на самом деле? — Человек, привязанный к кровати, – чуть усмехнулся Келл. — А еще? Он наморщил лоб: — Человек, попавший в беду. Это вызвало небольшое удивление: — Не только потому, что ты привязан к моей кровати? — Да.
— Холланд, умоляю… Взгляд Белого антари помрачнел. — Ты смотришь на меня, Келл, и думаешь, что мы похожи, даже одинаковы. Словно один и тот же человек проходит два разных пути. Наверное, ты думаешь, что нас связывает сила. Позволь мне развеять твои иллюзии. Возможно, у нас с тобой одинаковые способности, но это не делает нас равными. Он согнул пальцы, и у Келла закралось подозрение, что все это плохо кончится. Холланд сражался против Атоса и Астрид. Проливал кровь, убивал, чуть было не стал королем. Вероятно, в его глазах Келл был просто избалованным ребенком.
— В чем дело? — Ты сказал, что те, кто за тобой охотится, сюда не придут. — Я сказал: «не смогут прийти». Никто и не смог бы, кроме одного-единственного – Холланда. – Келл посмотрел на свои руки и насупился: – И просто не думал, что… — Есть разница: «никто не сможет прийти» и «может заявиться только один»!
— Разве ты не боишься смерти? – спросил он теперь Лайлу. Она удивленно взглянула на него, а потом покачала головой. — Смерть приходит ко всем, – просто сказала она. – Я не боюсь умирать. Но я боюсь умереть здесь, – она обвела рукой комнату, таверну, город. – Лучше погибнуть в бурном море, чем жить в затхлом болоте.
— Невоспитанная?! – проворчала Лайла, на ходу снимая камзол. Келл взял у Лайлы камзол, набросил его и поднял воротник. — Пять минут! Всего пять минут не можешь потерпеть и ничего не стащить! Уже и камень, наверно, продала? Лайла сердито фыркнула. — Не могу поверить, – со злостью сказала она, когда Келл вывел ее из толчеи и повел по узкой улочке прочь от реки. – Не «Как я рад, что с тобой все в порядке, Лайла!», не «Слава богу, тебя не разорвало на тысячу вороватых кусочков, Лайла!».
— Тебя за что-то разыскивают? — Не совсем. — По моему опыту, человек либо в розыске, либо нет, – заметила Лайла. – Зачем прятаться от стражников, если ты не в розыске? — Потому что мне кажется, что они меня ищут. — А зачем им тебя искать? — Потому что я пропал. Лайла возмущенно остановилась. — Но какое им дело? – спросила она. – Кто ты такой наконец? Келл повернулся к ней: — Я же говорил тебе… — Нет, – отрезала она, сощурившись. – Кто ты здесь? Кто ты для них? Келл замялся. Он хотел лишь как можно быстрее пройти через город, взять вещь из Белого Лондона и вынести этот проклятый камень из своего мира. Но Лайла, похоже, решила, что не сойдет с места, пока он ей все не объяснит. — Я принадлежу к королевской семье, – признался он. За несколько часов знакомства с Лайлой он понял, что ее не так-то легко удивить, но тут она просто вытаращила глаза: — Ты принц?
— У тебя нет дома, но зато есть кров, – выпалила она. – У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, пусть и не любят тебя, как сына. Возможно, у тебя нет всего, что ты хочешь, но бьюсь об заклад, у тебя есть все, что нужно. И у тебя хватает наглости заявлять, что все это ничего не значит просто потому, что тебя недостаточно любят?! — Я… — Любовь не согреет в мороз, Келл, – продолжала девушка, – и не накормит, когда умираешь от голода. Она не спасет, если тебя пырнут ножом из-за пары монет в кармане. На любовь ничего не купишь, поэтому радуйся тому, что имеешь, и тем, кто у тебя есть: может, тебе чего-то и хочется, но зато ты ни в чем не нуждаешься.
— В преступлении нет ничего сложного, – улыбнулась она. – Люди воруют потому, что, когда берут чужое, что-то при этом получают. Если они занимаются этим не ради денег, то, значит, ради власти. Нарушая правила, они чувствуют себя могущественными. Это знак протеста, – она отвернулась. – Кто-то ворует, чтобы выжить, а кто-то ворует, чтобы чувствовать себя живым. Все очень просто. — А ты ради чего? — Ради свободы, – ответила Лайла. – Думаю, тут всего понемногу.
— Можешь взять на себя короля, а я разберусь с королевой. — Куда тебе тягаться с Астрид! — Ты недооцениваешь всех или только меня? Это потому, что я девушка? – Потому, что ты человек, – резко перебил он. – Пусть самый смелый и храбрый из тех, кого я встречал.
Знаешь, в чем причина твоей слабости? – спросил Холланд. – Просто тебе никогда не приходилось проявлять силу. Никогда не приходилось бороться. И тем более бороться за жизнь. Но сегодня ты узнаешь, каково это, Келл. Если ты не будешь драться, то умрешь. А если…