Владимир Кунин. Иванов и Рабинович или "Ай гоу ту Хайфа!"

На хрена попу гармонь, когда есть колокола!

Из камбуза высунулся еще один пират, сверкнул белозубой улыбкой и подмигнул Васе: - На камбузе все о'кей! Не ленитесь ребята мыть посуду сразу после еды — очень воспитывает характер. — Какой симпатяга парень! — радостно сказал Вася китайцу. — Очень, очень симпатичный! — подтвердил пожилой китаец. — Мы вчера брали французскую шхуну, так он так весело перестрелял там полэкипажа, что о них даже никто пожалеть не успел!.. И тут от ужаса Вася ненадолго потерял сознание…

— Я три года был за ним, как за каменной стеной… — говорил Вася. Ко мне ни один уголовник приблизиться не мог — в таком он был «авторитете»… Он мне, как брат родной теперь!... — Жаль, — усмехнулась Клавка. — А я его только собралась трахнуть. Теперь нельзя. Он тебе брат — значит, и мне брат. Жаль…

— Боже мой!… — тоненько прокричал Вася. Если бы я был «Рабиновичем»!... Только бы вы меня здесь и видели!... И тут вдруг Ривка ссадила Васю со своих колен, поставила прямо перед собой и торжественно произнесла: - «Вы просите песен — их есть у меня!» Ты хочешь быть «Рабиновичем»? Нет вопросов. Мы с тобой женимся, ты берёшь мою фамилию, я устраиваю всем четверым по вызову, и мы отваливаем отсюда в лучшем виде!

В тот вечер сорокачетырёхлетний Арон Рабинович в рабочей спецовке стоял в пивной за кружкой пива и держал в руке солёного подлещика. У самой стойки очередь вспухала и скандально пульсировала от напора жаждущих получить пиво без всякой очереди. — Э, мужики! Ну, встаньте вы в очередь. Неужели трудно? Все же стоим, — миролюбиво сказал Арон. Трое здоровенных молодых парней рассмеялись. Один вздохнул: — Господи… До каких же пор жиды будут в России порядки устанавливать?! Ой, Гитлера нет на вас, сучье племя!.. Арон хозяйственно спрятал подлещика в карман рабочих штанов и ударом в челюсть отправил поклонника гитлеризма в глубокий нокаут.

— Вась, а Вась! Как правильно писать — «паДшие женщины» или «паТшие женщины»? «Дэ» или «Тэ» в середине? — Пиши просто «бляди», не мучайся! — Не, Вась... Писать надо культурно. Еще Марксен говорил: «Вахтенный журнал — лицо судна». Так «Дэ» или «Тэ», Вася? — Если культурно, то «Дэ», Арончик, «Дэ»! «Падшие».

А на «Опричнике» разъяренные Василий и Арон поднимали паруса и злобно орали на огромные военные корабли, окружившие их яхту: — Засранцы!!! — Чего вылупились, подлюги?! — Делать вам не хрена, гадам!!! — Стрелять они учатся, падлы!.. — Вам надо учиться в мире жить, а не стрелять, суки рваные!!!

Ну-ка, влезайте в нашу шкуру — людей, постоянно живущих на Западе! Мы добываем средства к существованию ценой таких усилий, о каких в России и понятия не имеют!... Высокий уровень жизни на Западе принудителен. Ты просто обязан хорошо жить, иначе будешь выброшен за борт… Вот отвратительная суть капитализма! В Советском Союзе даже люди, живущие от получки до получки, и то выставляют на стол все, что есть в доме, когда к ним приходят гости. У нас на Западе такое не увидишь! Мы — общество жмотов! И это есть один из источников нашего западного благополучия!

— Но вы же настоящий русский человек, Борис Борисович! — воскликнул первый помощник шёпотом. — Неужели вас самого не тошнит от всех этих Циперовичей, Гольдбергов, Рабиновичей?! Пролезли, понимаете, своими лупоглазыми, носатыми мордами во все сферы… Куда ни глянь!... От районной поликлиники до Политбюро! Довели, понимаешь, страну до ручки, а теперь… — Точно! — рассмеялся капитан. — Нет, чтобы нам, настоящим русским людям, собраться бы с духом, вспомнить наше славное прошлое, да устроить по всей нашей нищей стране полсотни показательных еврейских погромов — то-то зажили бы! И сытно, и счастливо!..

От причальной стенки уже мчались спасательные катера, уже летели в воду пробковые круги… Теряя сознание, Арон ухватился за спасательный круг и вдруг совсем рядом услышал захлебывающийся голос Василия: — Не трогай, Арон!... Минимум — пятьсот долларов… Арон в ужасе отдернул руку от круга и неожиданно для себя вдруг поплыл по-собачьи, приговаривая: — За такие бабки пошли они в жопу…

— О, боже мой! Как это космонавты по полгода вдвоем летают, ума не приложу! — А очень просто, — сказал Арон. — Если один космонавт говорит другому, что нужно залить в двигатель солярку, так тот льет солярку, а не пресную воду!

На палубе «Опричника» в испуге замерли Арон и Василий. А с причала, перебивая друг друга, на них одновременно орали на отвратительном английском языке все три представителя турецкой власти. Они в бешенстве потрясали документами Арона и Васи, угрожающе размахивали руками, вращали глазами, брызгали от ярости слюной и даже топали ногами от возмущения. <...> А с тремя представителями турецкой власти произошла поразительная метаморфоза: милые, широкие улыбки добрых и гостеприимных хозяев, радостно потрясенных приездом дорогих гостей, сияли на их лицах!