Едем в поезде, едем сутки, может, двое или трое. Знаем, что выходить придется. А эти вот сутки мы в поезде ЖИВЕМ – и как живем, так и живем. Можем прожить приятно, красиво, чисто и весело, можем доставить себе и друг другу удовольствие от общения… А можем и превратить это краткое время в ад, все загадить, искалечить друг дружку… И то, и другое возможно – притом, что так и так все равно ВЫХОДИТЬ. Так что же мы выбираем?... Что выберем, так и проживем. Вот и в поезде жизни так. Отличие только в том, что, как правило, мы не знаем точно, когда нам ВЫХОДИТЬ – знаем только, что обязательно выходить придется – и во многих сторонах жизни выбора нет, либо он ограничен.
…на всех углах и перекрестках, на площадях, вблизи киосков, на остановках, в магазинах, где мы толчемся, рты разинув, стоят Невидимые горы, текут Невидимые реки и прячут тайные просторы Незримые библиотеки… А мы не поднимаем взоры а мы не покидаем норы – благоразумные моллюски – мы не желаем перегрузки…
А я думал, когда человек теряет все дорогое, остается при этом жив и болящая душа бодрствует – не знак ли это, что смысл жизни не может быть ограниченным, не должен суживаться исключительно на ком-то или на чем-то, даже наидрагоценнейшем, а может быть только включительным – бесконечным?..