Жан-Батист Мольер. Дон Жуан, или Каменный гость

Мне часто приходится слышать, что шутки с небом — плохие шутки, вольнодумцы никогда не кончали добром.

Счастлив тот слуга, которому дано погибнуть за своего господина.

Мы не доверям небу заботы о наших нуждах, — нет, мы хотим быть умнее его и докучаем ему нашими бессмысленными желаниями и необдуманными просьбами.

Когда кого любишь, всегда чем-нибудь это покажешь.

Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

Знатное происхождение без добродетели — ничто.

Этот мир, который мы видим, не мог же вырасти как гриб за одну ночь. Кто же создал вот эти деревья, эти скалы, эту землю, это небо, что над нами? Или, может быть все это сотворилось само собой?

А когда цель достигнута, желать больше нечего: всей красоте чувств — конец, и ты усыплён наступившей безмятежностью...

Ты хочешь, чтобы мы связывали себя с первым же предметом нашей страсти, чтобы ради него мы отреклись от света и больше ни на кого и не смотрели? Превосходная затея — поставить себе в какую-то мнимую заслугу верность, навсегда похоронить себя ради одного увлечения и с самой юности умереть для всех других красавиц.

Нужно пользоваться людскими слабостями, умный человек приспосабливается к порокам своего времени.

Чем больше учился человек, тем неразумнее он чаще всего бывает.

В наше время лицемерие имеет громадные преимущества. Благодаря этому искусству обман всегда в почете: даже если его раскроют, все равно никто не посмеет сказать против него ни одного слова.

Зарождающее влечение таит в себе неизъяснимое очарование, вся прелесть любви — в переменах.

Вы так оборачиваете дело, что кажется будто вы правы, а между тем не подлежит сомнению, что вы неправы.

Не хорошо это и нечестно — не любить людей, которые нас любят.

Модные пороки сходят за добродетели.