Beg me for mercy Admit you were toxic You poisoned me just for Another dollar in your pocket Now I am the violence I am the sickness Won't accept your silence Beg me for forgiveness.
Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река, Но крепки тюремные затворы, А за ними «каторжные норы» И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат - Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый скрежет Да шаги тяжелые солдат.
Что мог сделать человек, чей разум застелен пеленой безумства и гнева? Мог ли услышать тот отчаянный голос, взывавший к нему? Да и значил ли хоть что-то его друг в эти минуты беспамятства?
Кто я? Я мог бы быть лучом надежды для обречённого города. Я тот, кого благодарили копы, если бы знали и моём существовании. Но они не смогут. Кто я? Я Никто...
Я видел, как ты плачешь. Я видел, как ты смеешься. Я наблюдал за твоем радостью, я наблюдал за твоими слезами. Я наблюдал за тобой. Я хочу быть тобой. Я хочу быть твоим лучшим другом, но почему ты оставляешься все счастье себе, а горе оставляешь мне?
Я видел, как дрожали его плечи тогда. Он тоже изливал своё горе холодному бездушному камню — это было единственным, что теперь мы оба могли — статус и благородство уже были не важны перед лицом смерти...
Думал прошёл, но всё снова и снова, Давит горло тоска, словно крики немого, Я вернулся туда, где я всё начинал, Как забыть то, что будет, как забыть то, что знал?