Адамс

Если грозит нам какое-либо несчастье, мы не должны отчаиваться, как не должны предаваться горю, когда оно постигнет нас: мы во всем должны покоряться воле провидения, не привязываясь ни к одному земному предмету настолько, чтобы не могли мы разлучиться с ним без душевного возмущения.

— И что будем делать? — Убивать все, что шевелится. — Отличный план.

Когда невзгоды поражают нас внезапно, чтобы им противиться, нужно обладать неизмеримо большими знаниями. Человеку и христианину подобает призывать себе на помощь рассудительность, и она тотчас научит его терпению и покорности.

Люди больше любят принимать сторону не правого, а выигравшего. Или считающегося таковым.

Ни один христианин ни к одному предмету или существу на земле не должен настолько прилепляться сердцем своим, чтобы не мог он в любой час, когда это предмет будет потребован или отобран у него божественным провидением, мирно, спокойно и без недовольства отрешиться от него.

Я определяю милосердие как великодушную наклонность давать облегчение страждущим.

Богатство без милосердия ничего не стоит: оно только тем приносит добро, кто делает добро другим.

Всякая страсть в чрезмерности своей становится преступной, и даже сама любовь, если мы ее не подчиняем долгу, порой заставляет нас пренебрегать им.

... есть такая категория людей, основной смысл жизни которых — это давить других, тех, кто слабее. Это патология, но не пытайся её понять или исправить. Вся жизнь этих людей заключается в том, чтобы бить или быть битыми. Всё остальное — частности.

Наше бессилие помочь самим себе служит доказательством безрассудства и бессмысленности наших сетований, ибо кому противимся мы или на кого сетуем, если не на ту силу, от чьих стрел не охранят нас никакие доспехи, не даст убежать никакая быстрота. На ту силу, которая не оставляет нам иной надежды, помимо смирения.

Все несчастья, посылаемые праведному, как бы ни были они велики, посылаются ради его же блага.

Мы не сами себя создали; и та сила, что создала нас, управляет и располагает нами по воле своей. Творец наш делает с нами, что ему угодно, и мы не вправе сетовать.

Торговля, как доказывает Аристотель, недостойна философа, а если ведется так, как сейчас, она противоестественна.

Мы не знаем будущих событий, не можем и сказать, к какой цели клонится то или иное происшествие; и то, что поначалу грозит нам злом, может в конце концов пойти нам на благо.

Чего стоит вся ученость мира по сравнению с бессмертной душой? Что получит человек, если отдаст он душу свою?

— Не знаю. Могли найти дело получше для умных и сильных красавцев из «Дельты» вроде нас. — Считай, что ты в отпуск поехал. — На будущее знай: я люблю пляжи, где втрое больше девушек, чем жмуриков. — Луго, ты когда нибудь задумывался, какую хрень ты несешь? — Нет, никак нет, сэр. Иначе сбиваюсь с ритма.