Айк Грэхэм

Знаешь, я думаю, самое большее, что можно честно сказать: «Слушай, я гарантирую, что будет трудно. Я гарантирую, что в какой-то момент кто-то из нас может захотеть свободы. Но я так же даю гарантию, что не попросив твоей руки, я стану жалеть всю оставшуюся жизнь. Потому что я знаю, ты для меня единственная. И ты нужна мне».

— Извините, я пишу статью о лимузинах. Что скажете о людях, которые в них не ездили? — Я не знаю таких людей.

— Я хотела с тобой поговорить о том, почему я убегаю... бывает уезжаю от всего прочь. — Это важно? — Я думаю, да. Когда я по проходу шла к алтарю, я шла к кому-то, кто не представлял, кто я на самом деле. И он не виноват... Это всё потому, что я сделала всё, чтобы его убедить, что я именно то, что ему надо, что я его вторая половина. Так что, хорошо, что я убегала. Всё это было бы ложью. Но ведь ты... знал всё про меня? — Да. Я знал. — А я нет.

Тебе нужен мужчина, который поведёт тебя по пляжу, закрыв тебе глаза своей рукой. Чтобы ты открыла для себя, как твои ноги чувствуют песок. Который разбудит тебя на рассвете, чтобы поговорить с тобой, чтобы просто узнать, что ты скажешь. Я прав?

Привет, это я. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Если хотите прислать факс, купите мне его.

— Бабуля просвещает меня, почему ты бежишь от супружеской жизни. — Верно. Нетта, закрой ушки. Она боится вовсе не свадьбы. Она боится брачной ночи. Невинные девушки всегда боятся «одноглазой змеи». Я сама, когда была невестой, взяла вязальную спицу в постель. О, поверь, твой дедушка навсегда запомнил свою брачную ночь.