Наше здоровье касается не только нас, но и тех, кому мы дороги. Если безалаберно относишься к первому, то автоматически демонстрируешь пренебрежение к людям, которых пафосно называешь Близкими.
В Евангелие дан базовый ориентир: «По плодам узнаете их: не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые». Как бы мы не жонглировали идеей благородной миссии, как бы ни скрывались за общими рассуждениями и звонкой риторикой, любовно пропалывая от удручающих мыслей свой сад эталонов, но сознательные гнусные поступки, а уж тем более трупы от этого никуда не денутся. Так что же: цель оправдывает средства или всё же средства формируют цель?
Подспудно всученное чувство вины хороший инструмент для дирижирования людьми – каждый начинает смотреть вглубь себя, а всё вокруг рисуется незначительным. Может быть именно поэтому происходящее под носом ускользает. Защищаем свою уязвимость от атак вины, и настолько упиваемся этой войной, что в её тени остаются другие враги. Фокусируемся на симптомах, а не болезни.
Судьба, слепой случай – завистливые зловредные существа, которых гложет зависть к успешным и счастливым людям. И они мстят. Целенаправленно и неустанно!
Есть события, которые делят жизнь на «до» и «после». Остаётся только ощущение, что ты висишь в пустоте между ними — над бездной между частями подъёмного моста, не имея ничего, за что можно было бы ухватиться.
Любая трагедия разом ломает привычную систему координат. И ты вдруг чувствуешь себя часами с кукушкой: вроде бы они отбивают двенадцать, но полдень сейчас или полночь? И совпадает ли вообще их время с настоящим?
Порой бессилие становится не пассивным страданием, а двигателем. Оно настойчиво требует хоть какого-нибудь действия, хоть одного поступка, который позволит на несколько минут поверить, что ты ещё способен влиять на происходящее. Неважно, изменится ли что-нибудь на самом деле. Главное, чтобы прекратилось мучительное ощущение собственной беспомощности. Но последствия не исчезают вместе с первой передышкой. Они остаются, обрастают новыми, втягивают в себя других людей. И однажды обнаруживаешь, что боль, которую хотел прекратить, только выросла — и стала такой сильной, что хочется не просто наказать виновных, а стереть саму возможность повторения случившегося. Лишить кого-то свободы, права выбирать, возможности причинять зло. Сделать с другими то, что они сделали с тобой, только под другим названием. Назвать это возмездием, необходимостью, восстановлением порядка. Чем угодно, лишь бы не произносить вслух, что жажда крови тоже умеет говорить языком справедливости.
Когда всё хорошо, жизнь кажется лучшим, что можно было вообразить. А в моменты беды понимаешь, что она вполне способна оказаться худшим из всего, что с тобой случалось. И хорошее, и плохое кажется вечным, пока происходит. Заслоняет всё, что было раньше. Ты не можешь представить, что когда-нибудь снова будешь жить иначе. Что однажды проснёшься и хотя бы на несколько минут забудешь, почему тебе так тяжело дышать. Как же доверять жизни, если она не гарантирует сохранность того, что ты любишь?