Порой бессилие становится не пассивным страданием, а двигателем. Оно настойчиво требует хоть какого-нибудь действия, хоть одного поступка, который позволит на несколько минут поверить, что ты ещё способен влиять на происходящее. Неважно, изменится ли что-нибудь на самом деле. Главное, чтобы прекратилось мучительное ощущение собственной беспомощности. Но последствия не исчезают вместе с первой передышкой. Они остаются, обрастают новыми, втягивают в себя других людей. И однажды обнаруживаешь, что боль, которую хотел прекратить, только выросла — и стала такой сильной, что хочется не просто наказать виновных, а стереть саму возможность повторения случившегося. Лишить кого-то свободы, права выбирать, возможности причинять зло. Сделать с другими то, что они сделали с тобой, только под другим названием. Назвать это возмездием, необходимостью, восстановлением порядка. Чем угодно, лишь бы не произносить вслух, что жажда крови тоже умеет говорить языком справедливости.