Александр Андерсон

Хотел бы я родиться штормом, грозой или огнем. Безжалостной, несущей разрушение бурей! Без сердца, без чувств...

Аминь! И спросим мы вас... Кто мы? Мы Искариоты! Легион Иуды Искариота! И спрошу я вас, Искариоты, что держите вы в правой своей руке?! Мы держим в ней яд и кинжал! Тогда, Искариоты, я спрошу вас, что сжимаете вы в левой своей руке?! Мы сжимаем в ней 30 сребреников и верьву пеньковую. Так узрите же! Что вы есть, Искариоты?! Мы апостолы и не апостолы. Мы послушники и не послушники. Мы верующие и неверующие. Мы предатели и не предатели! Мы смерть и слуги смерти. Смиренно просим мы прощения у Господа нашего. Отдавая себя Господу, берём мы всю силу его. Мы есмь те, кто обнажает клинки свои в ночи безлунной. Мы есмь те, кто отравит пищу твою ядом смертельным. Мы — убийцы! Те, кто избрали путь Иуды Искариота! И за грехи наши в назначенный день отнесём мы 30 сребреников в храм, а сами повесимся на верёвке соломенной!

— И спрошу я вас, кто вы? — Мы Искариоты, легион Иуды Искариота. — И спрошу я вас. Искариоты, что держите вы в своей правой руке? — Кинжал и склянку с ядом. — Тогда спрошу вас, Искариоты, что сжимаете вы в своей левой руке? — Тридцать серебренников и соломенную верёвку. — Так скажите. кто вы есть, Искариоты? — Мы апостолы и не апостолы, мы послушники и не послушники. Мы верующие и не верующие, мы предатели и не предатели. Мы верные слуги Господа нашего, смиренно просим мы прощения у него и смиренно избавляемся от врагов его. — Мы есмь те, кто обнажает клинки в ночи безлунной, мы есмь те, кто отравит пищу их ядом смертельным. Мы фанатики и убийцы. Те, кто избрал путь Иуды Искариота и за грехи наши в назначенный день понесём тридцать серебренников в храм, а сами повесимся на верёвке соломенной. — И соберёмся мы все вместе, спускаясь в глубины ада мертвых и станет войско церкви в каре. Шеренгами и рядами опять и вызовет на бой семь миллионов четыреста пять тысяч девятьсот двадцать шесть адских демонов.

Не плачь, дьявол, ведь не желая плакать, ты и стал дьяволом, верно?... Ибо человек, когда он не плачет... когда его слёзы кончаются, высыхая... он становится демоном... становится чем-то совсем иным.

Вечная, никогда не прекращающаяся война. Раз за разом он убивал, раз за разом поглощал гаснущую жизнь. Путь призрака смерти по странам и землям был бесконечен. Страшное своей безжалостностью, за этой безжалостностью по-прежнему скрывается слабый, сдерживающий слезы ребенок.

Склонитесь передо мной и обретёте троны земные. Служите Господу со страхом и соединяйтесь в веселии. Поцелуйте дитя и, возможно, он дарует вам вечное забвение. Но не видать вам жмурики царствия Небесного. Аминь.

Перед глазами моими идут мертвецы. Мертвые солдаты встают в строй и идут воевать. Отринули они лик Господа нашего и стали на путь греха, думая, что как — будто всё им позволено. Неужто вы решили, что Искариоты позволят вам безнаказанно лить Скверну? Трепещите же, нежить, перед ликом смерти своей. Аминь!