Александр Сергеевич Тимофеев (Шурик)

— Вы водку пьёте? — Анисовую. — Так! Анисовой, к сожалению, нет. Столичная! Пейте. — Отведай ты из моего кубка... — Зачем это? — Отведай! — Вы думаете, что я хочу Вас отравить?!

— А где царь? ... — Закусывать надо!

— Ему сообщают, что жена от него уходит, а он — «так-так-так-так-так»! Даже как-то невежливо! <...> Однако я поражаюсь твоему спокойствию! И знаешь, Шурик, как-то даже вот тянет устроить скандал. — Не надо! — Ты думаешь? — Уверен!

— Молви ещё раз, ты не демон?! — Иван Васильевич, я вам сто раз уже говорил, кто я такой! Не демон я! — Ой, не лги! Царю лжешь! Не челoвечьим хoтением, но бoжьим соизволением царь есмь! — Очень хорошо! Я прекрасно понимаю, что вы царь, Иван Васильевич. — Увы мне, Ивану Васильевичу! Увы мне, кудесник!

— Будь я вашей женой, я бы тоже уехала. — Если бы вы были моей женой, я бы повесился!

Что, вас уже выпустили из сумасшедшего дома?

— Да головы им отрубят и всего делов. — И всего делов… А?! — Да пёс с ними!

— Смотрите! Ведь это же Иван Грозный! — Иди ты!

Ну, уж этo безoбразие. До такой степени не интересoваться женoй! Блoндин — Мoлчанoвский. Ну запомни это уже, Молчановский. А Якин, Якин — талантливый.

— А боярыня твоя где? В церкви, что ли? — Боярыня моя со своим любовником Якиным на Кавказ сегодня убежала. — Врёшь! — Ей-богу! — Ловят? Как поймают, Якина на кол посадить — это первое дело, а уж опосля!.. — Зачем, Иван Васильевич? Зачем? Они любят друг друга, ну и пусть будут счастливы. — Добрый ты человек...

— Здрав будь, боярин! — Будьте здоровы!

— У меня вот тоже один такой был – крылья сделал. — Ну-ну. — Я его на бочку с порохом посадил, пущай полетает.

— Шурик, твой аппарат тебя погубит. — Мой аппарат, Зиночка, меня прославит. И тебя заодно.

Иван Васильевич, кильками в наш век отравиться гораздо легче, чем водкой!

— Вы порядочный человек! Но умоляю — обещайте молчать! — Что вы! Даю честное благородное слово! — Спасибо! Спасибо! — Что вы?! Что вы?!

Когда вы говорите, Иван Васильевич, такое ощущение, что вы бредите.