Анна Болейн

Я убеждена, что, отказываясь — даже из благороднейших побуждений — от своих прав на женщину, однажды ею подтвержденных, мужчина этим отречением оскорбляет женщину.

Ты поэт, а я женщина. Женщины и поэты всегда свободны сердцем, не так ли?

— Думать не могу — он с ней в постели, — шепнула я. — Он её тоже зовёт «красавица моя»? — Наверно, — грубо оборвала меня Анна. — Редко найдёшь мужчину, у которого бы хватило сообразительности время от времени менять напев.

Нет, право, лучше в нищете родиться И скромно, но достойно жизнь прожить, Чем вознестись в блистающее горе И облачиться в золотую скорбь.

Первая сердечная рана — в этом я убедилась — глубочайшая и нужно неусыпно следить за тем, чтобы она не открылась вновь.

Мы всегда будем говорить с тобой открыто и честно, ничего не скрывая. Это будет доказательством нашей любви.

Верьте тем, кто предлагает вам служить, и в конечном итоге, вы окажитесь среди тех, кто был обманут.

Я занялась вышиванием, ухаживала за цветниками, полной мерой вкушала невинные сельские радости, и пусть они не сулят особых восторгов, но они проливают в душу умиротворение, а это поистине драгоценный дар.

Ставшему на пьедестал оставшиеся внизу кажутся бесконечно далекими, он видит один кишащий муравейник.

Все свое время и внимание я посвятила своей особе и отысканию вернейших средств располагать к себе других, самой оставаясь равнодушной к ним и случись в будущем закрасться в мое сердце нежности, я твердо решила бежать от ее виновника, а его образ вытеснить новыми победами.

Значительная часть мужчин, заключила я, любит в женщине своего антипода, и потому перед человеком основательным и положительным я выказывала себя живой и веселой, остроумцу и забавнику представала томной и нежной, влюбчивый поклонник (с ними всего меньше хлопот) встречал во мне холодную сдержанность, робкий и застенчивый удостаивался пылкого отклика.

— Это ли не мадемуазель Анна? Очень приятно! Его Преосвященство, кардинал Уолси, рассказал мне о вас, но не сказал, насколько вы красивы. Для француза это практически преступление. — Но французы всем женщинам говорят, что они красивы. Разве это тоже не преступление?