Анри де Тулуз-Лотрек

Себя перестаешь замечать, свыкаешься со своей хромотой и уродством, пока не столкнешься с чудовищем, коим ты являешься.

— Вещи не всегда такие, какими мы их видим. — Они такие, какие они есть!

— Никто мне и в подметки не годится. Я одна такая, одна! Я могла скакать всю ночь напролет. В меня словно черт вселялся, музыканты уставали раньше, чем я. Я плясала быстрее, чем они играли. Смотрите, никто не мог так танцевать кан-кан. Вы бы отдали последние 5 франков, чтобы это увидеть. — У тебя их в жизни не было. — Врешь! Я получала 50 франков за вечер! За каждый вечер. Моя кошка ела лучше, чем ты, я была звездой. Публика съезжалась со всего Парижа, чтобы посмотреть на меня! — Вот заливает! — Не верит! Никто не верит, а это правда! — Это правда. Ты меня помнишь? Мы пропустили вместе не один стаканчик. — Маленький господин со смешными ножками? — Именно. — Маленький господин... Я была звездой «Мулен Ружа», правда, месье Лотрек? — Да. — Скажите им, что в самом центре вашей афиши красовалась Ла Гулю. — Кто же еще, как не Ла Гулю. <...> — Ты сделал ее счастливой, Анри. — Человек губит любимые творения. Мои афиши разрушили «Мулен» — с успехом пришла пристойность. Для Ла Гулю не нашлось места, для нас тоже...

... Необходимо поспать с женщиной, чтобы понять ее до конца.

В мире чудесней чувства нет, чем познать любовь в ответ.

— Если будешь делать афишу — на ней должна быть я. Это мое пение привлекает сюда толпы людей. — Прости, Джейн, но пение сложнее рисовать.

— Я еду в Париж, стану там художником, может, тогда что-то изменится. — Но в Париже тебе будет одиноко. — Мне везде будет одиноко.

— ...зачем быть графом, если можно стать художником?

— Всё совсем не так, как кажется. — Всё как раз так, как кажется. — Кристиан, ты считаешь, что я просто пьяный карлик, водящий дружбу с сутенёрами и девушками по вызову. Но я знаю, что такое любовь, потому что жажду её всем существом. Она тебя любит, я знаю. Она тебя любит. — Уйди, Тулуз. Оставь меня в покое... Уйди... УЙДИ!!! [голос за кадром] Я хотел забыть всё, что мне сказал Тулуз. Но он посеял во мне сомнения, и был всего один способ удостовериться. И я вернулся в Мулен Руж в последний раз.

— ...все мы калеки в том или ином смысле.

— Тулуз! Сколько стоит картина? — Смотря кто рисовал. — Твоя картина. — Об этом рано говорить. — Что значит «рано»? — Триста лет тому назад Да Винчи написал портрет дамы. Мужу картина не понравилась и он не заплатил. Сегодня она висит в Лувре и ни у кого не хватит денег, чтобы ее купить.

— У меня нет такого кадыка! — Согласен, Валентин, я преувеличил, но художник должен фантазировать. — Только не с моим кадыком!

Ее нашел бедный грек и продал правительству Франции за 6000 франков. Она так прекрасна, что мы забываем о ее возрасте. Она старше Парижа, она была до Христа, до Цезаря и до скончания веков люди будут пытаться проникнуть в тайну ее совершенства. Но тайна ускользнет. Искусство не должно быть простым. Почему? Жизнь не проста и разум тоже. А человеческое сердце?