Антон Чехов

Его можно было назвать скорее красивым. Хороший рост, приятно вьющиеся, заброшенные назад каштановые волосы, небольшая бородка и усы. Держался он скромно, но без излишней застенчивости; жест сдержанный. Низкий бас с густым металлом; дикция настоящая русская, с оттенком великорусского наречия; интонации гибкие, даже переливающиеся в какой-то легкий распев, однако, без малейшей сентиментальности и уж, конечно, без всякой искусственности.

— Я вызываю Вас на дуэль! — Господин Авилов, у меня пистолетов нет — убейте меня каким-нибудь не романтическим способом.

Кто постоянно плавает в море, — тот любит сушу, кто вечно погружен в прозу, тот страстно тоскует по поэзии.

Звёзды погасли уже давно, но всё ещё блестят для толпы.

Его врагом была пошлость; он всю жизнь боролся с ней, ее он осмеивал и ее изображал бесстрастным, острым пером, умея найти плесень пошлости даже там, где с первого взгляда, казалось, все устроено очень хорошо, удобно, даже — с блеском... И пошлость за это отомстила ему скверненькой выходкой, положив его труп — труп поэта — в вагон для перевозки «устриц».

Все большие русские стихотворцы прекрасно справляются с прозой.